Цветок Сиона








Греческий монастырь Двенадцати Апостолов в Капернауме.
Записки поклонника Гроба Господня.

См. также

Литургия в Капернауме


Не кажется ли тебе, читатель, что мы путешествуем по святым местам Палестины дольше века? А начинается всего лишь четвертый день нашего паломничества.
Святая Земля удивительна не только своим особым временем и пространством, но и особым Гидом, устанавливающим свои паломнические маршруты. Этот Гид Сам Господь. Мы предполагаем, а Он располагает. Например, в осенней поездке у нас два дня поменялись местами. Там, где мы должны были быть сегодня, мы побывали вчера, а где должны были побывать вчера, предстоит побывать сегодня. Вечером наша группа не стала заезжать в греческий монастырь Двенадцати Апостолов, расположенный в Капернауме на берегу Галилейского моря, а посетили русский скит Марии Магдалины. И не пожалели. А приехали бы в сгущающихся сумерках к отцу Иринарху, в его прекрасную обитель и не увидели бы в темноте той райской красоты, которая радует сердце любого паломника. Ну открыл бы нам отец Иринарх храм, приложились бы мы к иконам и уехали. Мало того, не побывали бы на Божественной литургии. Если учесть, что служится она в храме Двенадцати Апостолов один раз в две недели, то эту Литургию можно воспринимать как маленькое чудо...
А пока вернемся в отель «Рон Бич».
Последняя общая молитва на евангельском берегу в номере Лены и Даши. Немного грустно - не хочется уезжать. Не будет больше галилейских бесед.
После прекрасного завтрака, чувствуя вину перед сыном, веду его искупаться на море. Сегодня выезжаем позже, чем обычно, время есть.
О, Боже, какая восхитительная картина открылась перед нами! Лучи утреннего солнца, поднявшегося из-за Голанских высот, позолотили прозрачную прибрежную гладь воды. Через нее отчетливо, как на ладони, видны черные базальтовые камни - крупные и мелкие, словно специально разбросанные по желтому песчаному дну. Желтизна песчаника и дает золотистый отсвет. А чуть дальше от берега вода свинцового цвета - там уже глубоко. Если посмотреть наискосок на поверхность воды, то видна четкая граница между золотистой и свинцовой полосами. Проснувшееся море тихое, безмятежное. Справа, у выступающего вперед высокого берега с густо посаженными пальмами, огромная, больше похожая на старинный корабль лодка - точная копия той древней, на которой плавали Апостолы со своим Учителем. Над водным простором неспешно пролетают чайки. Повсюду разлито необычайное умиротворение и ощущается незримое присутствие Творца. Не зря Кинерет и его окрестности называют колыбелью Царства Небесного. Конечно, в первую очередь, за то, что именно здесь Спаситель открыл людям тайны спасения безсмертной души, дал им новые заповеди - заповеди Блаженств.
Раздеваемся и заходим с Мишей в море-озеро. Вода теплая, приятная. Раньше она доходила прямо до каменных ступеней лестницы, а теперь отстоит от них метров на десять - настолько обмелел Кинерет. Вдруг Миша вскрикивает:
- Ой, пап, и тут эти рыбки! Они тоже ноги щипают.
И, правда, - остановившись, чувствую, как мои ноги атакуют рыбки-массажистки.
- Да ладно тебе! - весело отвечаю сыну. - Зато мы стоим в воде, по которой ходил Господь. Пойдем поглубже, там рыбок не будет.
Но Миша, быстро окунувшись, выходит почти на берег. Вода закрывает его ноги чуть выше щиколоток. С безопасного расстояния он наблюдает за рыбками. Искупавшись, я стою рядом и разглядываю дно. Вот приплыли рыбы покрупнее, с ладонь величиной, а вот уже и настоящие две рыбы, сантиметров по двадцать длиной: одна темная, другая золотистая. Бегу к своим вещам за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть этот естественный галилейский аквариум. А заодно и Мишу, и весь морской пейзаж.






Недалеко от берега на волнах Галилейского моря покачивается большая лодка - точная копия корабля, на котором плавали Апостолы со своим Учителем... 
К морю спускаются Лена и Даша. Купаться они не стали, а подобрав длинные юбки, задумчиво походили по отмели. Попросил их запечатлеть меня в водах Кинерета. Эх, пожить бы здесь недельку, напитаться благодатью, поплавать по морю-озеру на лодке-корабле с деревянным навесом. Кстати, ни в осенней, ни в весенней поездках нам не удалось попасть на эту лодку, хотя прогулка на ней вполне доступна - всего пять долларов, стоимость чашечки хорошего кофе. Правда, если ты закажешь для полноты впечатлений так называемую рыбу Петра, то прогулка обойдется тебе уже в двадцать пять долларов. Почему так дорого? Евангельской рыбы в море-озере остается все меньше и меньше, ее специально выращивают для туристов и паломников. Мы сегодня еще отведаем «рыбу Петра», только в другом месте.
Одевшись, стоим с Мишей и девчонками на берегу. Так не хочется отсюда уходить! Появляется Александр. Не помню, с чего начался разговор, но почему-то он перешел на русскую литературу. Александр неплохо начитан, знает и самарских писателей, читал книги протоиерея Николая Агафонова. Пообещал ему прислать свой рассказ о Сорокадневном монастыре на Горе Искушений, о фресках схимонахини Иоанны (рассказ прислать не получилось, зато через год передал ему с Екатериной две свои книги).
Все сильнее припекают лучи восходящего солнца, дают нам знать, что пора покидать этот благословенный уголок Палестины...
- Сейчас мы с вами едем в деревню Наумовку, - с хитринкой в живых серых глазах ошарашивает нас Александр, когда Эсам выруливает на дорогу. Те, кто на Святой Земле первый раз, недоумевают: это что - русское поселение в Израиле? Сделав паузу, довольный произведенным эффектом, наш гид продолжает. - Да, в Наумовку. Капернаум, на иврите Кфар Наум, переводится как деревня Наума, по-русски Наумовка. Кто был этот Наум - никто не знает. Считается, что здесь похоронен ветхозаветный пророк Наум, поэтому это селение и назвали деревней Наума. Во время земной жизни Иисуса Христа Капернаум превратился в крупный торговый город, расположенный на караванном пути из Сирии в Египет. Дорога Виа Марис, помните, я вам говорил? Он стоял на границе областей двух тетрархов - Ирода Антипы и Ирода Филиппа. А вообще Иудея после смерти Ирода Великого была разделена на четыре области - тетрархии. В Капернауме располагался римский гарнизон. Его сотник верил в Единого Бога и построил для евреев синагогу, где Христос часто проповедовал и творил чудеса. У этого сотника Господь исцелил слугу. В капернаумской синагоге Он сказал проповедь о хлебе Жизни. В Капернауме Спаситель исцелил от горячки тещу Апостола Петра, воскресил дочь Иаира, исцелил расслабленного. Поэтому Капернаум в Евангелии назван Его городом (Мф. 9, 1). Здесь же находилась римская таможня - мытница. Помните призвание Апостола Матфея? Но, несмотря на то, что Господь много проповедовал в этом большом городе и совершал чудеса, книжники и фарисеи не приняли Его учение. «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься», - сказал Христос с горечью (Мф. 11, 23). Пророчество сбылось. От некогда богатого и славного города остались одни развалины.
Мы снова едем по Виа Марис вдоль обмелевшего Галилейского моря. На его берегу то и дело виднеются черные базальтовые камни.
- Раньше вода подходила прямо к дороге, а сейчас, видите, как далеко, - показывает Александр на проплывающую за окнами автобуса серую гладь моря-озера.
На это раз Эсам сворачивает направо, в сторону Голанских высот. Видны банановые рощи и селения, утопающие в зелени. Это кибуцы (по-нашему колхозы), где выращивают овощи и фрукты. Они расположены вдоль всего западного берега Кинерета и составляют основу сельского хозяйства Израиля. Урожай на плантациях собирают три-четыре раза в год.
Минут через двадцать мы оказываемся в Капернауме, вернее в том месте, где когда-то стоял это богатый торговый город и совершались евангельские события. Дорога приводит нас к пологому берегу с виднеющимся на нем строением необычной архитектуры.
- Посмотрите, вон здание, похожее на летающую тарелку, - комментирует Александр. - Это не что иное как католический монастырь. А мы проследуем дальше, в Православный греческий, к отцу Иринарху. Там я покажу вам интересную икону, называется Спас Синайский.
Белый, словно игрушечный, с прямоугольными башенками и красными куполами храм, утопающий в зелени. Он находится рядом с францисканским монастырем, практически за стеной, но у него совершенно другой вид, радующий глаз Православного человека. В прекрасную греческую обитель, возделанную и украшенную стараниями ее настоятеля отца Иринарха, человека с истинно Христианским смирением и тонким юмором, кроме паломников, любят приезжать целыми семьями израильтяне и арабы. Отец Иринарх хорошо говорит по-русски.
По благоухающей аллее идем к храму Двенадцати Апостолов. Справа, за оградой из сетки, монастырское хозяйство: курочки, петушки, павлины, цитрусовый сад. По дорожке прохаживается белая с серыми подпалинами кошка. На монастырском дворике много ярких цветов, огромные красивые кактусы, гроздья зеленых несозревших бананов. И среди этого райского великолепия возвышается старая раскидистая шелковица с голым стволом, напоминающим большого желтого спрута, и крупными темно-зелеными листьями. От нее широкая виноградная терраса с изящными белыми столбиками ведет прямо к морю-озеру. В конце террасы стоит каменный стол с такими же каменными скамьями. На нем можно потрапезничать, любуясь серебристой водной гладью. Недалеко от стола источник с вкусной холодной водой.
Прежде чем войти в белую греческую церковь, Александр обращает наше внимание на древнее каменное приспособление, возвышающееся среди небольшой площадки. На коническое основание из базальта надет высокий базальтовый цилиндр с отверстиями.






Базальтовый мельничный жернов сохранился в Кампернауме с Евангельских времен.
- Это домашняя мельница, жернов, - объясняет Александр, с усилием вращая цилиндр вокруг конуса. - В отверстия вставляли с двух сторон толстые палки и крутили жернов, в который насыпалось зерно. Так получали муку и выпекали хлеб. Вот про такой мельничный жернов и говорит Христос в Евангелии.
Трогаем базальтовый жернов руками. Да, действительно на Святой Земле евангельские слова оживают и становятся зримыми.
Наконец входим в храм. Он построен греками в 1931 году. В 2000 году отец Иринарх начинает работы по его реставрации. За пять лет полностью обновляется внутренний интерьер храма, стены и своды расписываются заново в каноническом византийском стиле. Храм по-домашнему уютный и светлый. Даже картина Страшного Суда на западной стене, отражающая особенности Элладской Церкви и несколько непривычная для русского богомольца, поражает сочностью красок. Впрочем, все Православные храмы на Святой Земле светлые и радостные. По крайней мере, мне так показалось.
Если бы мы знали, что в монастырской церкви совершается Литургия, то сразу бы поспешили сюда. Для нас это явилось приятной неожиданностью, даже чудом. Мы вошли как раз перед чтением Евангелия. Служил русский священник средних лет в греческом облачении с крестами на фелони. Круглое лицо в старомодных больших очках, коротко подстриженные  каштановые волосы и короткая бородка делали его похожим на профессора университета. В храме стояло несколько греков. С первых же минут стало ясно, что с пением здесь большие проблемы. На клиросе две русские женщины, чуть ли не плачущие от безсилия, потому что с трудом, неслаженными голосами они пытались петь Литургию, но у них не очень хорошо получалось. Пришлось прийти им на помощь. Екатерина с детства поет в самарской церкви Петра и Павла сильным сопрано. Она стала вести мелодию, Ольга Ивановна подпевала альтом, Александр тенором, ну и я глухим баритоном. Отец Александр - так звали священника - сразу оживился.
Евангелие он читал о расслабленном. А по дороге сюда наш Православный гид подробно рассказывал как раз этот Евангельский эпизод. Исцеление расслабленного (парализованного) произошло в Капернауме, в доме Апостола Петра. Оно несет в себе важный духовный смысл. Обычно Христос исцелял человека по его вере, говорил: «Вера твоя спасла тебя». А в этом случае Он исцелил расслабленного по вере других людей - его друзей.
Дома евреи строили с плоскими крышами, куда можно было подняться как снаружи, со стороны улицы, так и из внутреннего помещения. Сначала настилались сверху кипарисовые или кедровые балки, на них солома, а сверху глина. По таким крышам можно было переходить с дома на дом. Внутренний дворик еврейского дома тоже покрывался кровлей, только легкой, разборной. Она защищала дворик от солнца. Скорее всего в таком внутреннем дворике и беседовал с людьми Спаситель.
Услышав, что Божественный Учитель находится в доме Петра, друзья положили расслабленного на носилки и принесли туда. Но войти из-за множества народа не смогли. Тогда они подняли носилки по наружной лестнице на крышу, разобрали легкую кровлю и на веревках опустили расслабленного  к ногам Иисуса. Видя их твердую веру и нелицемерную любовь к расслабленному, Он исцеляет больного от тяжелого недуга, тем самым показывая, насколько важна и действенна любовь к ближним, насколько важны молитвы за других.
Как правило, человек расслаблен чаще всего в духовном смысле. Он сам уже не в состоянии двинуться к Богу: прийти в храм на Исповедь и Причастие, на Литургию, на соборование… Нужно положить его на носилки любви, сострадания, с верой и горячей молитвой принести в своем сердце ко Христу, положить перед Ним со словами: «Вот он, Господи, духовно расслабленный, погибающий, помоги ему, спаси его!» Именно так поступали святые, вымаливая многих людей, погибающих в грехах.
Исцеление расслабленного произошло недалеко от греческого монастыря, чуть повыше, где археологи обнаружили остатки дома Апостола Петра.
Какая благодать - петь и молиться на русской Литургии в Православном храме на берегу Галилейского моря.
- Благодарю вас за сладчайшее пение! - с таким теплыми словами обратился к нам после службы отец Александр.
Ольга Ивановна, когда батюшка перед причастием исповедовал прихожан, подошла к нему и подарила журнал «Лампада», приложение к газете «Благовест». С прижатой к груди «Лампадой» он и начал вдохновенную проповедь о Божией Матери. И так хорошо было слушать его немного возвышенные, но искренние слова, глядя на Православные иконы и свечи.
- Жаль, я не знал, что вы приедете, - несколько огорчился отец Александр, давая нам напрестольный крест для целования. - А то бы попросил вас, - обратился он ко мне, - поисповедовать людей. Хотя вы и так нас очень выручили, так хорошо пели!






Протоиерей Сергий Гусельников (слева) тепло прощается с отцом Александром.
Отец Александр живет в Иерусалиме, священник Русской Зарубежной Церкви, по договоренности с отцом Иринархом приехал к нему в обитель отслужить Литургию. И Господь направил нас к батюшке на помощь. Устроил праздник и нам, и отцу Александру. Прощаюсь с ним иерейским целованием. Но еще не прощаемся с храмом. С левой стороны иконостаса прикладываемся к чудотворной иконе Пресвятой Богородицы «Страстная». Перед ней множество фотографий. У греков так принято - прикладывать или оставлять у святынь свои фотографии, своих близких, прося помощи. С правой стороны иконостаса замечательный образ Спаса Синайского. Он интересен тем, что иконописец изобразил на лике Христа две Его ипостаси - Божественную и человеческую. Одна половина лика спокойная, умиротворенная, безстарстная, другая - скорбная, печальная, страдающая. Оригинал этой иконы находится на Синае, в монастыре великомученицы Екатерины.
От центрального купола храма низко спускается оригинальное ажурное паникадило из посеребренного металла с иконами Двенадцати Апостолов и лампадками. Высокий человек может запросто достать до него рукой. Стасидий немного. Игуменское место из светлого резного дерева. Несмотря на реставрацию и новые росписи в церкви царит благодатная молитвенная атмосфера. Ее не разрушает даже современная деталь - вентиляторы: два сверху над иконостасом, два по бокам солеи. Что поделать - жаркий климат. Вентиляторы стоят практически во всех действующих храмах на Святой Земле.
В притворе иконная лавка, а за ее прилавком сам отец Иринарх. Аскетического вида, в греческой скуфейке, больше похожий на послушника, чем на игумена. Немного с ним поговорили. Не жалует он католиков, которые обосновались по соседству, да и вообще все здесь оккупировали. Его обитель - единственный оплот Православия в Капернауме и окрестностях. Покупаю у отца Иринарха дорогой иерейский Требник в кожаном переплете и ремень со знаком хранителей Гроба Господня. Требник, кстати, оказался наш, русский, изданный петербургским издательством «Библиополис». Значит, часто здесь бывают священники из России. Мише отец Иринарх подарил брелок с видом своего храма.
Погуляв немного среди благоухающей флоры монастыря и полюбовавшись на павлинов, веером раскрывающих свои замечательные разноцветные хвосты, направляемся к автобусу. У входа в обитель мини-лоток с фруктами и соком. Трудно пройти мимо него, ощущая на себе горячее лобзание солнца. Тут одна из паломниц вспоминает, что, когда покупала сок и фрукты, положила свой фотоаппарат на невысокую стенку рядом с лотком. Фотоаппарата там не оказалось. Продавец-араб на вопрос, заданный ему по-английски с красноречивыми жестами руками, ответил, что он ничего не видел, его дело за товаром следить. Кроме нашей группы возле лотка стояли и другие люди. Не будешь же всех проверять. В общем, пропал фотоаппарат. Чревато быть расслабленным даже в житейском плане…

Протоиерей Сергий Гусельников
Фото Ольги Ларькиной
23.04.2011

    Благодарим вас, батюшка, за интересный рассказ!

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Цветок Сиона








«Русская свеча» - колокольня Спасо-Вознесенского храма на Масличной горе - видна отовсюду за многие версты от Елеона...
Записки поклонника Гроба Господня.

См. также

Гора Елеонская
 

- Па-ап, мы с тобой проспали, не пошли на ночную службу! - слышу я испуганный голос сына.
Я размыкаю веки, и вместе с солнечным светом, просочившимся через щель в шторах, в моё сердце впорхнула радость: я просыпаюсь не дома, не в гостях, не где-то ещё, а в Иерусалиме, в Граде Божием. Сегодня нам не надо вставать рано: Валентина Петровна и Екатерина построили программу так, чтобы дать нам возможность немного выспаться после безсонной ночи.
Миша, сбросив с себя одеяло, сидит на кровати, уставившись на меня печальными глазами, готовый вот-вот заплакать. Пришлось объяснить ему ситуацию, отчего он огорчился ещё больше:
- Ну вот, один я не попал на ночную службу и не причастился.
- Почему один ты? Валентина Петровна тоже не ходила в храм, - как могу, утешаю сына. - Крёстная твоя не причащалась, и я не причащался. Как-нибудь в другой раз…
- А, может, я сюда больше не приеду никогда.
- Миша, какие твои годы! Приедешь ещё, не расстраивайся.
Я раздёргиваю шторы, яркие лучи солнца мгновенно разбегаются по комнате, освещая каждый её уголочек. За окном - проснувшийся город. Хорошо видна башня католического монастыря, расположенного на пути к Дамасским воротам.
- Представляешь, - поворачиваюсь я к сыну, - мы с тобой проснулись не где-нибудь, а в Иерусалиме. В И-е-ру-са-ли-ме!
- Представляю, - без особого энтузиазма отвечает Миша и направляется в ванную…
Утренняя молитва в «красном уголке». Завтрак в огромном зале ресторана на несколько сот человек, который поражает сына своими размерами. Просторное фойе с древним оливковым деревом посередине и антикварным креслом, стоит на которое сесть, как тут же перед тобой появится пожилой чистильщик обуви. Стеклянные двери с турникетом на входе в отель. Приветливая улыбка Эсама, хлопающего Мишу по ладошке. Бодрый вид Александра с солнцезащитными очками, поднятыми на лоб… С такой мозаичной картинки начинается наш пятый день паломничества по Святой Земле.
- Сейчас мы с вами едем на Елеонскую гору, в Спасо-Вознесенский русский монастырь, - с первых же минут начинает свой рассказ наш гид. - Основал его Архимандрит Антонин Капустин. Да… Слышали уже о нём? Слышали, молодцы. Это был - ну, как сказать, - самородок, самородок земли русской. Как Ломоносов. Ломоносов был самородком из холмогорских крестьян. А Архимандрит Антонин родился под Пермью, в деревне Бутурино. Отец его был сельским священником. Сначала он окончил духовное училище - бурсу. Бурсаки, слышали, да? Помяловский про них писал. Потом Киевскую Духовную Академию. Служил в Афинах, в Константинополе. Назначили его начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Он стал приобретать участки на Святой Земле. На чьи деньги? На деньги паломников. Приходит к русскому послу: «Можно участок купить в Иерусалиме?» - «Нет, нельзя» - «Почему?» - «А у нас статус-кво, мы его соблюдаем». То есть, русское правительство сложившаяся ситуация устраивала. Как было, так и пусть будет. «А как же католики, протестанты? Они-то земли покупают», - спрашивает отец Антонин. «А они не земли, они человечков покупают», - отвечает посол. Палестиной владели турки. Оттоманская империя. Продавать иностранцам землю запрещалось. С этим у них было строго. Католики и протестанты подкупали турецких подданных и на их имя приобретали участки. Архимандрит Антонин покупал участки на имя своего друга Якова Халеби. Участок на Елеонской горе он приобрёл так. Там бегали арабские дети и продавали какие-то цветные камешки квадратной формы. Они и сейчас бегают, за доллар всё продают. Нет, уже освоили новую валюту - евро. Ван евро. Да… Ну, отец Антонин купил за доллар такой камешек, смотрит, а это древняя мозаика. «Вы где их нашли? Покажите!» - говорит он детям. «А за это ещё десять долларов»,- отвечают. Отвели его на вершину Елеонской горы, отец Антонин стал расчищать пыль, а под слоем пыли - остатки византийского храма. Он сразу купил этот участок, произвёл археологические раскопки и начал строить церковь и дом для паломников. В этой церкви он и был погребён.
Слушать Александра интересно. Он рассказывает так естественно и непринуждённо, будто сам присутствовал при всех событиях. Но пока мы направляемся в Спасо-Вознесенский монастырь, давайте познакомимся с самой Елеонской горой.






Чудотворную икону Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших» в Елеонскую обитель сто лет назад привезли русские паломники.
Она расположена в восточной части Иерусалима, за пределами старого города и за Кедронской (Иосафатовой) долиной, представляя собой часть растянутых с юга на север холмов. Елеон является вершиной Масличной горы. Это самая высокая точка Иерусалима - 1200 метров над уровнем моря. Склоны Масличной горы покрыты оливковыми деревьями. По преданию, с Елеона голубь принёс оливковую ветвь праотцу Ною, возвестив о конце Всемирного потопа.
Елеонская гора упоминается в Ветхом Завете. В 4 книге Царств она называется Масличной горой (гл. 23, ст. 13). В Новом Завете Елеонская гора упоминается особенно часто. Сюда Господь приходил с учениками для ночной молитвы и отдыха. Здесь, глядя на Иерусалим, Он скорбел о его грядущей участи. На Елеонской горе Спаситель беседовал с Апостолами о предстоящих чудесных событиях, о конце мира, разрушении Святого града, страданиях, гонениях, о победе Своих последователей и торжестве Христовой веры (Мф. гл. 24). В Гефсиманский сад, расположенный западном склоне Масличной горы, пошёл Господь с Апостолами после Тайной вечери и молился до кровавого пота: «Отче Мой! Если возможно да минует Меня чаша сия; впрочем, не как я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39). Здесь предательским поцелуем выдал его стражникам и народу Иуда. Наконец, с Елеонской горы на сороковой день после Воскресения Господь, выведя Своих учеников из Иерусалима до Вифании, вознёсся на небо (Лк. 24, 50-51; Деян. 1, 9-10).
В Гефсимании была погребена по Успении Матерь Божия.
Елеонская гора имеет три вершины (на арабском Джебель эль-Цейтун). Южная - гора Соблазна. Её также называют Село Крови (Акелдама), потому что там был куплен участок за тридцать сребреников, брошенных Иудой Синедриону. Северная - Малая Галилея (Карм эль-Сайд). Здесь была гостиница для паломников, пришедших в Иерусалим из Галилеи. Средняя - самая высокая - гора Вознесения (Джебель эль-Тур). Её название говорит само за себя.
Вдоль подошвы горы течёт Кедронский поток, на берегу которого, напротив Гефсимании, разъярённые иудеи убили камнями первомученика архидиакона Стефана.
С вершины Елеонской горы в ясный день  виден не только весь Иерусалим, гора Сион, но и Мёртвое море, Моавитские горы Иордании, Иудейские горы, скалистое ущелье с лаврой Саввы Освященного, долина Рефаим, Вифлеемские горы.
Эсам останавливается напротив магазинчика, на покатой крыше которого, примыкающей к окнам второго этажа, сидят чумазые арабские дети и гуляют тоже чумазые котята. По тротуару лихо скачет на ослике черноволосый подросток. Шум машин и разговоры прохожих. Обыденная жизнь арабов в десятке метров от величайших Христианских святынь.
По узкому затенённому коридору из домов подходим к зелёным воротам.
- Мы с вами за границей, - шутит Александр. - Спасо-Вознесенский монастырь принадлежит Русской Зарубежной Церкви. Но в 2007 году наши Церкви соединились, так что теперь это и наш монастырь.
На территории женской обители необычайно красиво, светло и благодатно. Стройные кипарисы устремили свои острые вершины в синее небо. Даже зной не особенно безпокоит. Подходим к невысокому каменному храму оригинальной архитектуры с шестиугольным куполом.
- Спасо-Вознесенский храм, - начинает рассказ наш гид. - Моя маленькая София - так называл его отец Антонин. Действительно, он отдалённо напоминает Софийский собор в Константинополе. Проектировал его архитектор Жан Батист Бизелли. Почему храм называется Спасо-Вознесенским? Когда его освящали, греки не разрешили назвать храм в честь Вознесения Господня. «А то, - говорят, - люди подумают, что здесь место Вознесения, и все начнут к вам ходить». В то время из России приезжало до двадцати тысяч паломников в год. Садились в Одессе на пароходик, «Корнилов» назывался, плыли в Яффу, оттуда кто пешком, кто по железной дороге добирались до Иерусалима. От русских богомольцев был немалый доход. Должность начальника Русской Духовной Миссии хоть и была епископской, но занимали её архимандриты. А у греков здесь своя Патриархия, свой епископ. Поэтому Архимандрит Антонин подчинился греческой Патриархии. Храм освятили в 1886 году в честь Христа Спасителя. Иконостас привезли из России. Так как русская обитель находится недалеко от места Вознесения Спасителя, его стали называть Спасо-Вознесенским. Во время строительных работ на Елеоне обнаружили большую братскую могилу, не много могил, а всего одну могилу. А в ней тысяча двести человек. Стали разбираться - все скелеты оказались женскими. Поняли, что на этом месте в древности  был большой женский монастырь. Персы убили всех монахинь. И убили в церкви, потому что на мраморных плитах, оставшихся от пола, обнаружили несмываемые пятна крови. Представляете, сколько её пролилось, что она пропитала камень. Эти плиты вмонтировали в пол церкви напротив алтаря. Рядом с храмом построили высокую колокольню по проекту итальянского архитектора Ламбрадорио. Она пятиярусная, высота шестьдесят четыре метра. Позднее колокольня получила название «Русская свеча». Она возвышается над Елеоном и видна со всех сторон.
- У нас колокольня в соборе выше, семьдесят три метра, - вмешиваюсь я в рассказ Александра, - Но вокруг высотные дома, поэтому её не так заметно. Только с Волги нашу колокольню хорошо видно.
Выслушав мою ремарку, Александр продолжает:
- На «Русской свече» висит огромный колокол, во-он посмотрите, его отсюда видно. Весит около шести тонн. Вылили его в Москве по заказу русского купца Александра Рязанцева, с которым отец Антонин был в дружеских отношениях. На пароходе «Корнилов» колокол привезли в Яффу. А мэр Иерусалима, турок, правоверный мусульманин, спрашивает: «Что там русские привезли? Колокол? Это в мой Эль-Кудс колокол?». Для него не Иерусалим, а Эль-Кудс, тогда же была Оттоманская империя. Мусульмане ведь не признают колоколов. «Надо им, пусть несут на руках!». А зря он так сказал. Русские женщины на руках спустили колокол на берег, поставили его на брёвна и стали потихоньку перекатывать. За неделю перекатили до Иерусалима. Ну, а тут, у Елеонской горы, тысячи паломников. Они  подняли колокол и перенесли к колокольне. Да… Так с тех пор он на ней и висит. «Русская свеча» сейчас закрыта, подняться на неё нельзя. От землетрясения, бывшего в двадцатые годы прошлого века, колокольня стала наклоняться. Как Пизанская башня в Италии. Думали, упадёт, а она устояла.
- Мы были на колокольне на Пасху, - вставляет Екатерина. - Звонили в колокола.
- Ну, разве что на Пасху её открывают, а так она закрыта. Решают, как укрепить колокольню…
Знаменитую «Русскую свечу» мы осмотрели лишь снаружи, а вот Спасо-Вознесенский храм, к нашей радости, открыт. Во время весенней поездки наша группа в него не попала, он был на реставрации.
В этом храме душу охватывает трепет. Тёмные пятна мученической крови на плитах. Это сколько же надо было её пролить, чтобы она на века впиталась в камень! Кровь елеонских мучениц 1400 лет освящает мраморные плиты, на которые даже боязно наступать. Ковёр, закрывавший их, почему-то убрали.
Встав лицом к алтарю, не наступая на святые плиты, поём тропарь и кондак Вознесению.
С правой стороны от иконостаса две почитаемые в монастыре чудотворные иконы Божией Матери: «Елеонская Скоропослушница» и «Взыскание погибших».
В марте 1915 года Господь попустил Святому граду новые скорби. С запада на Иерусалим и Елеон налетела саранча, пожирающая на своём пути каждую травинку и каждый листочек. Чёрная туча страшных насекомых улетела за Мёртвое море. Но вместо неё пришли полчища безкрылой саранчи. Эта саранча поедала на деревьях не только листья, но и плоды. Сёстры в течение месяца давили её, жгли, а самое главное - читали акафист Божией Матери. Саранча исчезла с Елеонской горы. А вот искушения не исчезли.
Турецкие власти потребовали освободить Елеонский монастырь полностью, так как им нужно было разместить там солдат. Греческий Патриарх Дамиан, проявив сострадание к Православным сёстрам, приютил их в незанятых греческих обителях. Они с благодарностью приняли помощь греческого Патриарха и в то же время не переставали безпокоиться о своём родном монастыре. Безпокойство это было не напрасным. Вскоре сёстры узнали от живущих на Елеоне арабов, что турецкие солдаты вывозят из русской обители имущество и их личные вещи. Тогда они попросили Иерусалимского Патриарха заступиться за Православный монастырь. Патриарх обратился к султану, рассказав о незаконных действиях турецких военных. Султан распорядился вывести солдат из русской обители. Постепенно сёстры вернулись в свои кельи и продолжили слёзные молитвы перед иконой Черниговской Пресвятой Богородицы, названной ими «Елеонской Скоропослушницей».
В ноябре 1918 года Иерусалим заняли английские войска. Наконец-то сёстры русского монастыря смогли свободно вздохнуть. Англичане проявили Христианское милосердие. Военные кормили монахинь, инокинь и послушниц, снабжая их хлебом, чаем и сахаром. Через два месяца из Александрии вернулись опытные монахини, печати со Спасо-Вознесенского храма сняли, и сёстры перенесли в него почитаемый ими образ «Елеонской Скоропослушницы». Лик Божией Матери после этого просветлел, а Её ризы и ризы Богомладенца стали яркими и чёткими. Сёстры, собрав по крохам те средства, которые у них были, сделали для чудотворной иконы резной киот с золочёными колоннами, а короны на Спасителе и Пресвятой Богородице вышили золотом.
Образ Божией Матери «Взыскание погибших» находится рядом с «Елеонской Скоропослушницей». Эта чудотворная икона тоже дар русских паломников. В 1911 году они плыли на пароходе из Одессы в Яффу. Среди них были схимонахини Феодулия, Феврония и монахиня Дария, а также один старец, раздававший всем листочки с историей и чудесами образа Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших». Внезапно на море поднялась сильная буря, грозившая кораблекрушением. Паломники взмолились Царице Небесной о спасении и дали обет заказать Ей на свои средства большую икону, если благополучно доберутся до Святой Земли. Матерь Божия вняла их мольбам, взяла пароход с русскими паломниками под Свой покров, и он спокойно доплыл до Яффы. Благочестивые богомольцы исполнили данный ими обет, сложились и заказали образ Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших», который пожертвовали в Елеонский женский монастырь. А матушки Феодулия, Феврония и Дария стали его насельницами.
С левой стороны алтаря, за металлической оградой, гробница Архимандрита Антонина с неугасимой лампадой, иконами и его фотографией. Поём у гробницы великого устроителя  русских святых мест в Палестине заупокойную литию. Вечная ему память!
Слева от входа в Спасо-Вознесенский храм, у стены, в огороженной нише хранится камень, на котором стояла Богородица, когда Сын Её возносился на небо. Такая древность и такая близость одновременно: протяни руку и прикоснёшься к месту, освящённому стопами Пречистой Божией Матери.
Задерживаемся у алтарной части Спасо-Вознесенского храма. Справа от центральной апсиды, на северной стороне, находится могила игумена Парфения (Нарциссова), убитого в 1909 году при таинственных обстоятельствах. За металлической оградой возвышается стройный мраморный памятник, увенчанный крестом. На белом фоне чёткая надпись красными славянскими буквами «Здесь погребено тело священно игумена Парфения. Родился в 1831 году. Служил при Иерусалимской Р. Духовной Миссии 30 лет. Был злодейски зарезан в ночь на 15 января 1909 года на Елеонской горе».
- Отец Парфений приехал на Святую Землю в качестве паломника в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, - знакомит нас с жизнью елеонского мученика Александр. - Родом он был из Рязанской губернии, из бедной крестьянской семьи. Сумел окончить только три класса духовного училища, на дальнейшую учёбу средств не хватило. Звали его в миру Парменом. Отец его пел в церкви на клиросе, Пармен стал ему помогать и хорошо освоил церковное пение. В пятнадцать лет ушёл в монастырь, дослужился до иеромонаха. Тридцать с лишним лет подвизался в монастыре. Да… На Святой Земле он познакомился с отцом Антонином, а тот благословил его служить в Троицком соборе Духовной Миссии. Постепенно отец Парфений стал первым помощником отца Антонина. Свободное время он любил проводить на Елеонской горе в маленькой келье при приюте для паломников. Когда построили Спасо-Вознесенский храм, отец Парфений начал служить в нём. Паломники очень любили ходить к нему на службы, потому что он служил просто и с большим благоговением. Но он не только служил. Всё, что вы видите на территории монастыря, посажено руками отца Парфения. Все эти кипарисы, маслины, сосны. А работа была тяжёлая: жара, почва твёрдая, каменистая. Да ещё арабы-мусульмане ему досаждали. Но он на них не обижался, а старался жить с ними в мире. Отец Парфенний был и большим молитвенником. На южном склоне горы он вырыл себе пещеру и часто проводил там в молитве всю ночь. Архимандрит Антонин хотел устроить на Елеонской горе мужской монастырь, но не успел. В начале двадцатого века новый наместник Миссии Архимандрит Леонид (Сенцов) благословил образовать на Елеоне женскую обитель. В 1906 году она была образована и утверждена Священным Синодом, а отца Парфения возвели в сан игумена и назначили её руководителем. Первой настоятельницей женской общины стала монахиня Евпраксия, много лет подвизавшаяся на Святой Земле. Отец Парфений пользовался большим авторитетом среди паломников, и они часто жертвовали ему на нужды новой обители. С помощью сестёр он продолжал благоустраивать территорию, сажал деревья, вёл раскопки, строил новые здания. Его трудами в монастыре появились трапезная, богадельня, золотошвейная и иконописная мастерские.
- А за что его убили? - спрашивает Карен.
- Никто до сих пор не знает. Утром собрались сёстры в храм на службу, а отца Парфения нет. Обычно он раньше всех приходил, а тут нет. Сразу поняли, что здесь что-то не так. Пошли к нему в келью, а он лежит в луже крови с глубокой раной на шее. Да… Вещи разбросаны, всё перевёрнуто… Убийц его не нашли и причину убийства не выяснили. А местные жители стали говорить: деньги искали. Отец Парфений был преемником Архимандрита Антонина. Раньше он всё строил, а после него стал строить отец Парфений. Дела идут хорошо, здания растут как на дрожжах, значит, денег много. Решили поживиться. А у отца Парфения ни копейки не было, он сразу всё тратил на монастырь. Он вообще был аскетом. Даже постели в келье не имел. Ночью завернётся в фуфаечку, потому что по ночам холодно, и спит на топчане. А грабители думали, что он деньги в келье хранил. Но ничего не нашли. Скорее всего, местные жители правы, так оно, наверно, и было. При жизни отец Парфений говорил: «Я послушник отца Антонина, когда умру, положите меня у его ног». У его ног он и лежит. Отец Антонин погребён в храме, а здесь, за стеной, могила отца Парфения…
Как и в каждой русской обители, на Елеоне есть своё небольшое кладбище, погост. Александр указывает на несколько красивых надгробий с мраморными крестами:
- Там похоронены игуменьи монастыря. В центре могила игуменьи Тамары. У неё очень интересная история. Она была женой князя Багратиона и дочерью Великого Князя Константина Константиновича Романова, известного русского поэта, писавшего под псевдонимом К.Р.
- Значит, Царского рода, - уточняет Екатерина.
- Да, из Дома Романовых.
- Великая княгиня Татьяна Романова и князь Константин Багратион полюбили друг друга и встречались тайно. Багратион хоть и был царских грузинских кровей, но служил простым уланом. Брат Татьяны Олег передавал ему записки. Когда Великий Князь об этом узнал, то пригласил дочь к себе и очень серьёзно с ней поговорил. А потом разогнал их на целый год. Да… Пиши, говорит, последнюю записку и чтобы год друг друга не видели. Хотел испытать их любовь. А через год собралась Царская Семья и разрешила им вступить в так называемый морганатический брак, то есть в такой неравный брак, который хотя и заключается по любви, но отнимает у Царской особы право на монарший престол. В августе 1911 года состоялась свадьба. У них родилось двое детей. Но счастье было недолгим. 19 мая 1915 года, в Первую Мировую войну князь Багратион погиб, Великая княгиня осталась вдовой. Господь помиловал: ей с детьми удалось уехать из России. А трое ее родных братьев, Великие князья Иоанн, Игорь и Константин были живыми сброшены в алапаевскую шахту вместе с Великой княгиней Елисаветой Феодоровной.
Когда дети выросли, Татьяна Константиновна в 1946 году приняла монашество, уехала на Святую Землю, поступила в Елеонскую обитель и много лет была здесь игуменьей…
Надпись на кресте гласит, что игуменья Тамара возглавляла обитель с 1951 по 1975 годы, (фото из архива Спасо-Вознесенской обители - ред.) почти четверть века. А прожила она долгую жизнь, отойдя ко Господу в 85-летнем возрасте.
Да, не только Великая княгиня Елизавета Феодоровна Романова навечно поселилась на Святой Земле. Вот и матушка Тамара тоже из Великих княгинь. Обе они покоятся на Масличной горе: одна в русском женском монастыре Марии Магдалины, другая в Спасо-Вознесенском женском монастыре на Елеоне…
От Спасо-Вознесенского храма через прекрасный сад с множеством цветов, посаженных не в клумбах, а в горшках, растянувшись по монастырской дорожке, неторопливо шествуем к часовне Обретения Главы Иоанна Предтечи. Да, именно здесь жена домоправителя Ирода Антипы Иоанна когда-то закопала в глиняном сосуде усечённую главу Пророка и Крестителя Господня Иоанна.
- На Елеонской горе была загородная резиденция Ирода, дача, - мы встаём вокруг Александра и внимательно его слушаем. - Иродиада, когда получила на блюде главу Иоанна Крестителя, испугалась, потому что она продолжала говорить и обличать их с Иродом. Тогда она решила избавиться от неё. Взяла ночью голову Пророка, завернула в покрывало и спрятала в нечистое место, в конюшню. Иоанна нашла её, положила в большой глиняный сосуд и ночью, тайно, закопала в елеонском саду. Тело казнённого Пророка его ученики погребли в Самарийском городе Севастии… Царя Ирода и его нечестивую жену Иродиаду, как известно, постигло наказание: они умерли страшной смертью. А дочь Иродиады Саломия, угодившая Ироду своей пляской, провалилась под лёд, и льдина отрезала её голову… Через много лет один богатый благочестивый человек по имени Иннокентий, Христианин, выкупил этот сад на Елеонской горе и решил построить там церковь. Когда стали копать ров под фундамент, то обнаружили сосуд со святой главой Иоанна Крестителя. От неё стали происходить чудесные знамения и исцеления. Иннокентий понял, что это великая святыня. Так произошло Первое обретение честной главы. Иннокентий с благоговением хранил её в построенной церкви. Но перед своей смертью, боясь поругания святыни неверными, он снова закопал святую главу в том  месте, где её нашли. После его кончины церковь пришла в запустение и разрушилась. Во времена Императора Константина двум монахам, пришедшим в Иерусалим для поклонения святым местам, во сне явился сам Иоанн Предтеча и открыл место, где была спрятана его глава. Если бы он явился одному из монахов, то они бы не поверили, потому что монахи знали - снам верить нельзя. Но святой явился одновременно им обоим. Рассказав друг другу один и тот же сон, они поняли, что это неспроста. Монахи пошли на Елеонскую гору и откопали святую главу.
Место, где святая глава находилась до четвёртого века, представляет собой углубление в полу часовни, выложенное мозаикой армянскими мастерами. Почему армянскими? Потому что на том участке, который выкупил отец Антонин, раньше стоял армянский храм.
На обратном пути из часовни фотографирую светло-коричневую собаку, лежащую с высунутым языком возле будки под тенью дерева. Ей настолько жарко, что она ни на кого не реагирует. Не в первом монастыре нам встречаются собаки. И встретятся ещё. Они единственные охранники монашеских обителей.
От русской обители рукой подать до «Стопочки». Так любовно русские паломники называют место Вознесения Христова, куда мы и направляемся, сопровождаемые жгучими лучами солнца.
Равноапостольная царица Елена в четвёртом веке построила здесь необычный храм, называвшийся Имбомон. Он был круглый и без купола, чтобы молящиеся в нём Христиане видели небо, куда на глазах Божией Матери и апостолов вознёсся Спаситель. Камень с отпечатавшейся ступнёй Его левой ноги окружала золотая решётка. Разрушенный персами, Имбомон был восстановлен в 628 году Патриархом Модестом и просуществовал до десятого века. Крестоносцы построили на Елеоне монастырь Святого Августина, и церковь Вознесения вошла в его ограду. Разбив крестоносцев и изгнав их из Иерусалима, Саладин объявляет эту церковь святыней ислама, связанную с вознесением почитаемого ими пророка Исы на небо и переделывает в мечеть. «Стопочка» до сих пор принадлежит мусульманам. Лишь раз в году, на праздник Вознесения, Христианам разрешают здесь проводить Богослужения. Войти в восьмиугольную часовню, возведённую над камнем, где отпечаталась стопа Спасителя, можно не иначе, как заплатив определённый бакшиш.
Входим в двери каменной ограды «Стопочки» и натыкаемся на отца Антония, моего кума.
- Хорошо, что тебя первого встретили, а не мусульман, - говорю ему радостно, приветствуя Христианским лобызанием.
Отец Антоний расплывается в улыбке. Новая негаданная встреча. И тут же расставание. Он со своей группой идёт к выходу, а мы в часовню, отдав стоящему перед ней арабу положенное количество долларов
Внутри часовни пусто. Камень со стопой Спасителя обрамлён мраморной рамкой. Рядом ящичек с песком, чтобы можно было ставить свечи. В металлической тарелочке лежат зелёные бумажки.
- Зачем деньги-то сюда кладут? - удивляюсь я. - Всё этот араб-мусульманин и заберёт.






«Стопочка» - место Вознесения на небо Господа нашего Иисуса Христа.
- На туристов рассчитано, - замечает Екатерина. - Им всё равно, куда класть.
Я беру в руки Евангелие. Сейчас мы стоим на том месте, где стоял Господь. Поэтому евангельские слова здесь особенно значимы. «И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему, и возвратились в Иерусалим с великой радостью, И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога» (Лк. 24, 50-53). Пропев тропарь и кондак Вознесению, мы тоже с великой радостью преклонили колени перед святым камнем и приложились к отпечатку левой стопы Спасителя. Русские монахини, которые водят сюда паломников, любят им говорить, что Господь в момент Вознесения стоял лицом на север, об этом свидетельствует расположение Его стоп. То есть Он смотрел в сторону России. «Недаром смотрел Он не на восток, не на запад, не на юг, а именно на наш север, - пишет писатель Александр Сегень. - Где ещё так разовьётся и так по сей день будет оберегаемо Его учение, если не в наших северных краях! Оттого-то и не любят нас так люто враги Христовы, что в нашу сторону с надеждой и упованием смотрел Господь в миг Своего расставания с Землёю».
Во дворе часовни тоже есть что посмотреть. В круглой каменной стене, окружающей Стопочку, вмонтированы металлические кольца.
- Во время праздничного Богослужения над часовней натягивается огромный полог, чтобы не было так жарко, - объясняет Александр. - Он как раз и привязывается к этим кольцам. А вот сохранившиеся от древней церкви царицы Елены жертвенник и престол, высеченные из камня.
Жертвенник стоит у стены, а престол на довольно большом расстоянии от него и ближе к часовне.
- На этом престоле в древности совершалось таинство Евхаристии. Под тем небом, куда вознёсся Христос, - Александр подводит нас к ещё одной христианской святыне.
Я прикладываюсь к древнему престолу и отхожу к часовне, возле которой лежит небольшая тень. Яркое солнце уже высоко поднялось над Иерусалимом, а мы только в начале сегодняшнего паломничества.
Как ни хорошо в тени часовни, но надо покидать Стопочку.
За местом Вознесения Спасителя расположился католический монастырь «Патер Ностер» («Отче наш»). Считается, что именно здесь Господь дал эту молитву Апостолам. Мы не стали заходить туда. Единственной достопримечательностью монастыря является молитва Господня, написанная на шестидесяти двух языках, включая шрифт Брайля (для слепых), на керамических плитах, помещённых на стенах открытых галерей. Подвизаются в нём монахини ордена кармелитов из разных стран мира. Как уже наверно догадался внимательный читатель, в четвёртом веке здесь стояла церковь, построенная царицей Еленой, что является одним из доказательств подлинности этого места. Основала монастырь кармелиток на выкупленном ею в середине ХIХ века участке итальянка Аурелия де Бюсси, в замужестве принцесса де ла Тур де Оверн, кузина императора Наполеона III.
Во время весенней поездки мы заходили в монастырь «Отче наш», но особых впечатлений он у меня не сотавил.
С Елеонской горы едем в Вифанию (дом финиковых пальм или дом угнетения, бедствия), где жил праведный Лазарь со своими сёстрами Марией и Марфой. 
В девятнадцатом веке по дороге в Вифанию, которую тогда называли и по-другому - Лазария (у арабов, почитающих Лазаря, - Эль-Азария), местные жители показывали смоковницу, никогда не приносившую плодов, из чего богомольцы делали вывод, что где-то поблизости росла и евангельская безплодная смоковница, засохшая по слову Господа (Мф. 21, 19; Мк. 11, 13). Почему Христос решил, что она безплодная? Потому что на ней были листья. У смоквы (фиговое дерево, инжир) ранние плоды появляются раньше листьев, в чём и заключается её особенность. Если на дереве есть листья, значит, должны быть и созревшие плоды. Если смокв на ветках нет, то дерево безплодное.
Вифания теперь - арабская деревня, ничем не отличающаяся от других. Подавляющее большинство её жителей - мусульмане.
Мы подъезжаем к русской школе для арабских девочек, расположенной напротив греческого монастыря Марфы и Марии.
Этот монастырь интересен тем, что храм в нём расписан русскими монахинями. С правой стороны от иконостаса находится камень, на котором по преданию отдыхал Спаситель по дороге из Иерихона в тот момент, когда Его встретила Марфа. Такой же камень показывают и в русской школе. Какой из них подлинный для меня остаётся загадкой. Настоятелем греческого монастыря был Архимандрит Феодосий, он же являлся духовником арабских девочек. Вплоть до своей кончины в 1991 году отец Феодосий окормлял и русских паломников, сопровождая их по святым местам Палестины…
Нас встречает монахиня Мария, приветливая женщина средних лет. Она просит её не фотографировать. Поздно, матушка! Ольга Ивановна уже успела щёлкнуть своим фотоаппаратом, запечатлев монахиню на память. Интересно, что настоятельницей обители с русской школой является монахиня Марфа. Промыслом Божиим сохранилась евангельская преемственность.
Не успела матушка Мария начать рассказ, как в дверях обители появляется  ещё одна русская группа с двумя священниками. Один из них пожилой, седовласый, другой - молодой, высокий и плечистый. Поприветствовав их, любопытствую:
- Откуда будете?
- Из Нижнего Новгорода.
- А мы из Самары. Значит, земляки-волжане.
Тем временем матушка Мария начинает рассказ об обители и русской школе:
- В тысяча девятьсот девятом году этот участок приобрёл начальник Русской Духовной Миссии Архимандрит Леонид (Сенцов) и построил на нём два дома для русских паломников, чтобы им было где остановиться и отдохнуть. В тысяча девятьсот тридцать четвёртом году игуменья монастыря Марии Магдалины в Гефсимании Мария (Робинсон), шотландка по происхождению, организовала здесь пансион и школу для арабских  девочек. Первое время мусульмане враждебно относились к русским монахиням. Но они своей кротостью и любовью к местным детям смягчили сердца арабов. Никто насильно принимать Православие девочек не принуждает. Например, у нас сейчас из трехсот сорока семи воспитанниц только одиннадцать Православные. Кроме девочек из селения Эль-Азария учатся и приезжие. Преподавание ведётся на арабском и русском языках. Наши воспитанницы изучают не только общеобразовательные предметы, но и основы медицинской помощи. Некоторые стали потом медсёстрами. Раньше в школе обучали пению, иконописи, художественной вышивке, умению печатать на машинке. Есть девочки, которые после окончания школы остаются в обители. У всех без исключения арабских девочек любимый фильм наш, русский - «Морозко». Потому что там есть Марфушенька-душенька. Им очень нравится это имя…
Матушка Мария ведёт наши группы к изящной каменной часовенке.
- Во время строительных работ на участке нашли камень, на котором на древнегреческом языке было выбито: «Здесь впервые Марфа и Мария услышали от Господа о воскресении мёртвых». Его стали почитать как святыню и построили над ним часовню. А напротив часовни, -  матушка показывает на неровную каменную площадку, - остатки древней Иерихонской дороги, по которой Господь наш приходил с учениками в Иерусалим. Поэтому камень, найденный рядом с Иерихонской дорогой, по всей видимости, тот самый, на котором отдыхал Христос, дойдя до Вифании.
Вид древней каменной площадки и часовенки в нескольких метрах от неё убеждают меня в истинности слов матушки Марии лучше всяких доказательств. Вот дорога, а вот камень с греческой надписью, подтверждающей его подлинность. Вопросов нет.
От изящной часовенки матушка отводит нас в пещерную церковь Святителя Николая, где мы сводным хором из двух групп поём ему тропарь, а потом заказываем требы. В Лазареву Субботу в этой церкви служат Литургию и идут крестным ходом к часовенке над камнем. Мы тоже проходим этот короткий путь, я громко читаю длинное евангельское зачало о встрече с Господом Марфы и Марии и о воскрешении Лазаря, после чего, поочерёдно входя в часовню, прикладываемся к святому камню.
Нижегородцы уезжают, а нас матушка Мария радушно приглашает в своеобразную открытую беседку с лавочками и столиком и угощает соком и печеньями. Некоторых по пути в беседку «покусал» коварный кактус с мельчайшими иголочками, впивающимися в тело и вызывающими неприятный зуд. Он рос между лавочкой и столбом беседки. Кто решил пройти этим узким путём, попался в ловушку. Они  вскрикивали так, будто их жалили пчёлы. Меня спасла ряса с длинными рукавами. А вот Миша попался. Ему тоже, как и другим пострадавшим, пришлось долго вытаскивать из кожи мельчайшие рыжие иголочки. Так что, если будете в Вифанской  русской обители, не проходите мимо рыжего кактуса. Не надо.
Покинув гостеприимную матушку Марию и беседку с негостеприимным кактусом, едем к гробнице праведного Лазаря Четверодневного, «друга Божия».
Выходим из автобуса на просторную площадку. У высокой стены неподвижно стоит верблюд. Красавец. Осёдлан, готовый двинуться в путь хоть по городу, хоть по пустыне. Седло яркое, пёстрое.  Мы ещё вернёмся к красавцу-верблюду, а пока по узкой пешеходной улочке, круто забирающей вверх, направляемся к тому месту, где по слову Господа воскрес из мертвых брат Марфы и Марии.
Доходим до мечети, а сразу за ней Гроб Лазаря. В четвёртом веке царица Елена построила над ним базилику Лазарион, впоследствии дважды перестраиваемую: в шестом и в двенадцатом веках. С 1138 года до нашествия сарацин там была бенедектинская церковь, а затем монастырь. Саладин разрушил христианские храмы. При турецком владычестве всё окончательно пришло в запустение. С 1337 года Гроб Лазаря принадлежит мусульманам, войти в него можно лишь за плату. На остатках базилики царицы Елены арабы построили мечеть. Выше по улице виднеется современная греческая Православная церковь, построенная в 1965 году, а чуть дальше, у обломков древнего здания на месте дома Симона Прокаженного, отца праведного Лазаря, католический монастырь с церковью Воскресения Лазаря, возведённый в 1954 году.
Напротив Гроба арабский магазинчик. Логично. Где же ещё? Сюда идут все паломники и туристы.
Спиной к магазинчику, лицом ко Гробу, прямо посреди улочки, читаю Евангелие о воскресении Лазаря. Арабы почтительно слушают. А как же не слушать - бакшиш уплачен.






Протоиерей Сергий Гусельников у Гроба праведного Лазаря читает Евангельскую главу о воскрешении Лазаря.
Праведный Лазарь человеком был состоятельным, поэтому гробница его, высеченная в скале, имеет два больших отделения. В первое ведут двадцать четыре крутые каменные ступени. Оно просторнее второго и представляет собой типичную пещеру. У стены стоит древний каменный престол, по преданию сделанный из камня, которым был закрыт сам Гроб. В первые века Христианства здесь совершались Богослужения.
- Вот на этом месте, у входа во вторую пещеру, где лежало тело умершего Лазаря, и стоял Господь, когда громко воззвал: «Лазарь! Выйди вон», - немного торжественно и с чувством благоговения произнесла Екатерина.
Благоговейный трепет охватывает и всех нас. В этой пещере за неделю до Христова Воскресения произошло великое чудо, знаменующее победу жизни над смертью и тлением.
Собственно в гробницу Лазаря, словно в погреб, ведут пять ступеней. Пролезть в этот лаз можно, только свернувшись пополам или на корточках. Мне на корточки становиться было не солидно, да и неудобно в подряснике (рясу по причине жары я оставил в автобусе). Спустившись по ступеням, я присел, согнувшись, чтобы попасть в гробницу, и почувствовал, как у меня по шву лопаются брюки. Да, узок и труден путь туда, где воскресают мёртвые. Миша-то без особых усилий пролез во вторую пещеру: ребёнок ещё, много не успел нагрешить. В неожиданном искушении меня выручает подрясник, одежду под ним не видно, до гостиницы дотерплю.
В Гробе Лазаря тесновато, но горящий здесь тусклый свет немного раздвигает пространство. До моего сознания не сразу доходит, что  в этой пещере, на том месте, где мы сейчас стоим, произошло великое чудо воскресения к жизни растлевающего тела человека («уже смердит»). Как из покрытой плёнкой икринки появляется новая жизнь - рыбка (а рыба - символ Христа, так как на греческом эти слова имеют одинаковое написание), так и обвёрнутый погребальными пеленами Лазарь ожил здесь, вот на этих камнях, и вышел к Воскресившему его. Поэтому в Лазареву субботу принято вкушать рыбную икру.
Праведный Лазарь прожил ещё тридцать лет после воскресения, был епископом на острове Кипр, удостоился там посещения Божией Матери с Апостолом Иоанном Богословом и после второй своей кончины погребён на этом славном острове.
Арабский магазинчик нас не прельщает, а вот прежде чем сесть в автобус, некоторые из нас прокатились на красавце-верблюде. Началось с меня. Верблюд сгибает ноги в коленях, ложится на брюхо. Араб подсаживает меня в седло, укреплённое у горба, я крепко хватаюсь руками за специальный наконечник. Верблюд встаёт, и я оказываюсь выше автобуса, отчего мне становится не очень весело. Хозяин медленно ведёт верблюда по кругу, а я думаю: «А если бы он побежал, то никакой бы горб меня не удержал». Горб-то не столб, шатается. С облегчением спускаюсь с верблюда и направляюсь в автобус.
Из Вифании снова возвращаемся на Елеонскую гору.
«Одиннадцать же учеников Его пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус» (Мф. 28, 16). Евангелист говорит здесь не о Галилее, откуда родом были Апостолы и где в основном проповедовал Господь, как может на первый взгляд показаться, а о Малой Галилее на Елеоне. Там была гостиница, по-восточному - караван-сарай. В ней останавливались галилеяне, пришедшие в Иерусалим на Пасху и на другие праздники. Эта часть Елеонской горы поэтому и получила такое название. Гостиницы давно никакой нет, как нет и самого Иерусалимского храма, а есть в Малой Галилее греческий монастырь преподобной Пелагеи Антиохийской. Тесная её келья находится через дорогу, у Стопочки, и принадлежит мусульманам.
Житие преподобной Пелагеи часто вспоминают те, кто пишет о покаянии. Типологически оно сходно с житием преподобной Марии Египетской.
В молодости преподобная Пелагея имела славу первой красавицы Антиохи. Была она актрисой, танцовщицей, вела порочный образ жизни, утопала в роскоши, в золоте и жемчугах, её постоянно окружали толпы поклонников.
Однажды Пелагея, как всегда разодетая и разукрашенная, источающая запах мускуса и ароматов, с непокрытой головой, в сопровождении богатых юношей и девушек проезжала на осле мимо храма мученика Иулиана, из которого вышли восемь епископов, прибывших из разных городов на собор. Среди них был святитель Нонн, известный праведной жизнью. Он долго смотрел на безстыдную антиохийскую красавицу, прозванную Маргаритой за тяжесть множества дорогих украшений. «Как думаете, возлюбленные, - обратился он к епископам, - сколько времени провела эта жена в своей одевальной комнате, моясь, прибираясь, со всем напряжением мысли осматриваясь в зеркале, чтобы не было какого-нибудь недостатка в уборе, чтобы не быть униженною любовниками, которые ныне живы, а завтра пропали? У нас есть Отец Небесный, Жених безсмертный, дарующий верным своим награды вечные, которых оценить нельзя. Глаз не видел, ухо не слышало, на ум не всходило то, что Бог приготовил любящим Его. Что говорить много! Мы, которым обещана честь видеть великое, светлое, несравнимое лицо Жениха, на которое не смеют взирать херувимы, мы не украшаем себя, не очищаем нечистот с сердец наших бедных, а оставляем их по нерадению». Святитель Нонн пришёл в гостиницу, в свою келью и стал горько сокрушаться и плакать: «Господи Иисусе Христе! Прости меня грешника и недостойного. Уборы одного дня на блуднице далеко превышают уборы души моей. Каким лицом буду смотреть я на Тебя? Как оправдаюсь пред Тобою? Скрыть души моей пред Тобою не могу. Ты видишь все тайны. Горе мне грешнику! Стою пред престолом Твоим и не выставляю души моей в той красоте, какой желаешь Ты. Она обещалась нравиться людям - и нравится. Я обещал угождать Тебе и солгал от нерадения моего…»
По Промыслу Божьему Пелагея на следующий день зашла в церковь, где в это время проповедовал епископ Нонн. Слова святителя настолько поразили её, что она стала рыдать от осознания своей греховности. По просьбе раскаявшейся блудницы епископ Нонн в скором времени её крестил и причастил тайн Христовых. На третий день после крещения Пелагея отпустила на свободу всех своих слуг и служанок, отдав им свои драгоценности, а на восьмой, сняв с себя белые крестильные одежды, оделась в грубую власяницу, в подрясник святителя Нонна  и тайно ушла из Антиохи в Иерусалим.
На Елеонской горе Пелагея поселилась в опустевшей еврейской гробнице, выдавая себя за монаха Пелагия. Молилась она в затворе, общалась с миром через маленькое окошечко. Слава о подвигах монаха Пелагия разошлась по всей Палестине. Когда святая отошла ко Господу, Иерусалимские иноки пришли в её келью, чтобы намастить тело миром для погребения, и тогда только узнали, что монах Пелагий - женщина. Имела Пелагея, как и Мария Египетская, сначала славу блудницы, а через покаяние стяжала славу святой подвижницы…
Неожиданная картина поразила наши взоры у стены греческого монастыря. Необычайно тощая кляча, именно кляча, а не лошадь, то ли паслась, то ли выискивала что-то возле кучи мусора, лежащего у дороги. Таких тощих лошадей я в жизни не видел. Нищими и бомжами у ограды храма сейчас никого не удивишь, а вот нищая лошадь… Скорее всего она заболела, и хозяева оставили её умирать голодной смертью. Но лошадиный разум или Ангел Божий привели клячу к монастырю в надежде на сострадание Христианских паломников. Жаль, что у нас не было ничего съестного.
В монастыре нас встречает молодой красивый монах интеллигентного вида, в очках. На английском языке он рассказывает нам о своей обители, с которой связаны промыслительные в судьбах Божиих события. Даша, как может, переводит его рассказ.
В 1987 году Иерусалимский Патриарх Диодор поручил Архимандриту Иоакиму (Панагопулу) на этом месте основать обитель и построить храм. В 1990 году был возведён небольшой двухэтажный храм, а территория монастыря обнесена кирпичной стеной. В нижнем приделе находилась чудотворная икона Господа-Вседержителя. С отцом Иоакимом жила его престарелая мать Анастасия, приехавшая на Святую Землю помогать своему сыну. Врагам Православия не понравилось, что на Елеонской горе появился еще один монастырь. Официального разрешения властей на строительство у настоятеля монастыря не было. Воспользовавшись этим обстоятельством и тем, что отец Иоаким вместе с матерью уехал по делам из Иерусалима, 23 июля 1992 года фанатики тяжёлыми тракторами пробили кирпичную ограду, в образовавшийся пролом въехал бульдозер и начал рушить верхний храм. Крыша с куполом провалилась вниз. Разломав стены, бульдозер стал ездить по обломкам, по иконам, по деревянному распятию, пока не превратил всё своими гусеницами в пыльную кашу. Когда варвары решили разрушить нижний храм, произошло чудо. Они пробили в потолке дыру, чтобы добраться до него. В это время образ Вседержителя упал со стены и покатился к тому месту, где пробили брешь. Там он стал кружиться вокруг своей оси. В тот же момент все трактора заглохли. Ненавистники Православия пытались их завести снова, но тщетно. Тогда они, охваченные ужасом, разошлись.
Однако лукавый не оставил попыток выжить отсюда Православных греков. Отцу Иоакиму постоянно угрожали, обещали убить. А 7 июня 1995 года несколько человек в масках проникли на территорию обители и напали на отца Иоакима и Анастасию. Настоятелю чудом удалось вырваться из рук убийц, а его восьмидесятитрёхлетняя мать, причастившаяся в этот день Христовых Тайн, была задушена. Мученицу Анастасию похоронили здесь же, в монастыре. Через три года по благословению Иерусалимского Патриарха Диодора гробницу открыли. Мощи мученицы оказались нетленными и благоухающими. Их снова захоронили. По прошествии семи лет гробницу снова вскрыли и снова обнаружили мощи Анастасии нетленными. Их погребли в боковом приделе храма. Мать явилась во сне своему сыну отцу Иоакиму и сказала, что кровь её пролилась для того, чтобы на этом месте стояла Православная церковь. Слова святой Анастасии поняли тогда, когда власти разрешили возобновить строительство храма. Это случилось вскоре после того, как она явилась отцу Иоакиму.
Архимандрит Иоаким отошёл ко Господу после Всенощного бдения на праздник Вознесения Господня 27 мая 2009 года.

Продолжение следует.

Протоиерей Сергий Гусельников
Фото Ольги Ларькиной
15.04.2011

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Цветок Сиона








Записки поклонника Гроба Господня.

См. также

Не хлебом единым жив человек

То место, куда мы едем из Капернаума, поворачивая на юго-запад, называется по-разному: у евреев Эйн Шева (семь источников), у греков Гептабегон, у арабов Табга, или Табха. В европейской версии оно звучит как… Магадан, о чём и говорил вчера утром Александр. Расположена Табга в пустынном уголке Генисаретской долины на берегу моря-озера. Здесь любил уединяться Господь для сокровенной молитвы. Но молва о Божественном Учителе, творящем чудеса, приводила к Нему и сюда толпы народа. Евангелие повествует о том, как на одной из невысоких гор этого места Спаситель насытил пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч человек, кроме женщин и детей. А на берегу произошло явление Воскресшего Христа Своим ученикам и восстановление Петра во время трапезы в Апостольском звании. Там мы были вчера, прикладываясь  к камню, на котором Господь приготовил обед для Апостолов.
На территории современной Табги сейчас находится насосная станция, качающая воду из Кинерета для всего Израиля, и древнейшие источники вошли в её черту, поэтому увидеть их нельзя. По преданию, в ветхозаветные времена в одном из этих источников исцелился от проказы Иов Многострадальный. До сих пор он носит название Эйн Иов.
Святые места Табги выкупили католики. Церковь Примаса Петра, или Менса Христи (Стол Христа) принадлежит францисканцам, а церковь Умножения хлебов и рыб, куда мы уже подъехали, является собственностью города Кёльна и находится в ведении Германского общества Святой Земли. В ней несут послушание монахи-бенедектинцы из аббатства Дормицион в Иерусалиме.
Перед католическим монастырём просторная площадка для автобусов, но до нас сюда уже прибыло несколько групп, и Эсам ищет место, куда припарковаться.
У входа в обитель бенедектинцев двое пожилых музыкантов со скрипками, видимо, муж и жена, оба в тёмных очках, мужчина в панаме защитного цвета, женщина в такого же цвета кепке. Они так слаженно играют красивую классическую мелодию, что становится жаль бедных исполнителей, и я бросаю им в нищенскую коробочку зелёную долларовую бумажку. Скорее всего, музыканты из пансиона для инвалидов, которым владеет монастырь. На его территории находится и лагерь для молодёжных паломнических групп.
Обширный, вымощенный камнем двор с невысокими пальмами залит ярким солнечным светом, который безпрепятственно струится с голубого безоблачного неба. Впереди каменная стена с арочными проёмами-окнами,  с правой стороны вход в церковь.
- Давайте мы пока здесь задержимся, - предлагает Александр, подходя к древнему круглому сооружению из базальта. - Пусть сначала католические группы пройдут, а мы после них. Вот смотрите, - Александр трогает рукой базальтовый цилиндр, лежащий боком на цилиндре больших размеров, - это масличный пресс. На нижнюю его часть с бортиком и конусообразным возвышением насыпали маслины, ставили на них тяжёлую верхнюю часть и крутили. Через проделанное в бортике отверстие вытекало масло. Нашли этот пресс при археологических раскопках. Да… А теперь расскажу о том, что было на этом месте. Ну, понятно, умножение пяти хлебов и двух рыб. Где мы сейчас с вами стоим, стоял Господь, стояли Апостолы и несколько тысяч человек, пришедших послушать проповедь Спасителя. Корзины с умножившимися хлебами и рыбами Он поставил на камень. Камень этот сохранился и всегда почитался христианами как святыня. Первый храм над ним построил еврей Иосиф Тивериадский. Да, настоящий еврей. С пейсами, всё как положено. Он был князем, уверовал в Христа, крестился, стал Христианином, а приблизительно в триста пятидесятом году построил здесь церковь. О ней упоминает паломница Этерия, посетившая Табгу в триста восемьдесят третьем году и оставившая подробные паломнические записки. В четыреста пятидесятом году церковь Иосифа Тивериадского перестроили в величественную византийскую базилику и при Иерусалимском Патриархе Мартирии украсили пол прекрасными мозаиками, изображающими флору и фауну Галилеи. На мозаике перед священным камнем выложили корзину с хлебами, а по краям две рыбы. В шестьсот четырнадцатом году персы разрушили базилику и больше никто её не восстанавливал. Остатки фундамента и лежащих на земле колонн за долгие века покрылись толстым слоем базальтовой пыли. Лишь в тысяча девятьсот тридцать втором году археологи Мадер и Шнайдер раскопали каменную кладку и часть напольной мозаики, которая очень хорошо сохранилась. Знаете, почему? Персы привязали колонны базилики к этим, как их… ну, они ездили на этих…
- На колесницах, - подсказывает Екатерина.
- Да, к колесницам привязали и дёрнули. Крыша на колоннах держалась, она сразу рухнула, и всё под ней как было, так и осталось. В восемьдесят втором году бенедектинцы построили на старом фундаменте современную церковь, куда нам, пожалуй, пора заходить, вон туристы уже возвращаются к своим автобусам…
- Бедные рыбки! - вскрикивает Екатерина, когда мы входим в монастырь. - В тазиках плавают, смотрите, смотрите!
Двое молодых парней усердно очищают дно небольшого бассейна, где  обитали красные декоративные рыбы с роскошными длинными хвостами. Воду из бассейна спустили, а их на время переместили в пластиковые тазы. Им тесно и жарко в нагревшейся от палящего солнца воде, но куда денешься, декоративные рыбы не вольны выбирать, в каком месте плавать.
- Ой-ой, там какие-то паучки на воде, - Миша подходит к тазам с красивыми пленницами.
- Это водяные пауки, - объясняю ему.
Они быстро перемещаются по водной поверхности, обезпокоенные соседством рыб. Раз в тазах плавают паучки, значит, воду налили туда из бассейна.
Над входом в церковь Умножения хлебов и рыб открытая веранда с деревянными балками. Я смотрю вверх и ищу взглядом ласточек. Да-да, ласточек. В весенней поездке между перекладинами потолка мы видели ласточкины гнёзда, а сами юркие чёрные птички носились над нашими головами. Однако на этот раз ласточек я не увидел. Наверно, улетели из своих гнёзд, всё-таки осень. На веранде стоит, о чём-то задумавшись, пожилая католическая монахиня. Но разве спросишь её о ласточках, да и на каком языке?
В бенедиктинском храме, как это ни странно, сердце Православного человека радуется - иконы в нем византийского стиля, Православные. В центральном нефе по бокам открытого алтаря Православные иконы Спасителя и Божией Матери. А перед ними в прямоугольных железных подсвечниках, сделанных в виде ящичков на четырёх ножках, горят таблетки-свечи. Правда, эти подсвечники больше напоминают мангалы, тем не менее, огоньки в них живые, а не электрические, как на Западе.
В Бари, в крипте, где покоятся мощи Святителя Николая, с правой стороны есть придел в честь святого Бенедикта и равноапостольного Кирилла, брата равноапостольного Мефодия. На иконе святые Бенедикт и Кирилл стоят вместе. Отрадно видеть, что бенедиктинцы не настолько сильно оторвались от общехристианских корней, как остальные католики.
А какая изумительная византийская мозаика в северном нефе! Услышать о ней из уст нашего гида одно, а увидеть самим - совсем другое. Несмотря на то, что ей более полутора тысячи лет, она поражает яркостью и сочностью красок. Диковинные изящные растения, утки, лебеди, павлины, цапли. Не случайно эта мозаика считается одной из самых лучших на Святой Земле.
У мраморного престола над камнем Умножения хлебов и рыб знаменитая мозаика V века. Изображены типичные рыбы Галилейского моря, рыбы Петра, а круглые хлебы в корзине расположены крестом.
Хочется присесть на деревянные скамейки, стоящие в два ряда перед алтарём, но нельзя - сейчас будем читать Евангелие о чудесном насыщении народа. Вот он - этот камень, на который Господь положил хлеб и рыбу. При первых звуках Божественных глаголов, громко раздающихся под сводами храма, в мыслях оживает евангельская картина.


                                                              * * *






…Вечерело. Лучи заходящего солнца золотой полосой упали на потемневшую гладь Генисаретского озера. Возвышающиеся на противоположном берегу  Гавлонитские горы покрылись туманной дымкой. На склоне невысокого холма стояли и сидели люди, собравшиеся сюда со всей Галилеи ещё утром, чтобы послушать Иисуса из Назарета, живущего теперь в Капернауме. Когда Он говорил, Его негромкий проникновенный голос был слышен всем, словно Иисус беседовал с каждым по отдельности. Его удивительно простые, спокойные и понятные слова ложились на сердце, как иерихонский бальзам на зудящую рану. От Иисуса исходила необъяснимая сила, которая одинаково привлекала к себе и взрослого, и ребёнка. Утром Он исцелил всех больных и одержимых, которые, веря в Его Божественную силу, пришли в долину семи источников. Иисус, в тёмно-синем талите с короткими кистями, накинутом поверх пурпурной туники, стоял у небольшого бурого камня. По бокам от Сына Человеческого расположились Его ученики, Галилейские рыбаки. Вид мягкой зелёной травы радовал глаз, а вечернее солнце не припекало так сильно, как днём, но дети проголодались, да и взрослые не прочь были бы подкрепиться.
Когда Иисус замолчал, окинув собравшихся людей любящим взором, к Нему подошли Филипп и Андрей.
- Учитель, место здесь пустынное, и время уже позднее. Отпусти их, чтобы они пошли в окрестные селения и купили себе пищу, - попросил Филипп.
- Не нужно им никуда идти, Филипп, - ответил мягко Иисус. - Вы дайте  людям еды.
- Но у нас здесь всего пять хлебов и две рыбы, - возразил Андрей. - Как мы можем накормить столько народа?
Иисус укоризненно посмотрел на учеников:
- Принесите хлебы и рыбу и дайте Мне.
Андрей и Филипп пошли за корзиной с едой.
Сын же Человеческий, возвысив голос, повелел людям сесть на траву рядами.
Вернувшиеся ученики, достав из корзины пять хлебов и две рыбы, отдали Учителю. Иисус положил их на камень, воззрел с молитвой на закатное небо, потом благословил скудную пищу, и, преломив руками хлебы и рыбу, сложил обратно в корзину. Пётр, наклонившись к ней, чтобы взять в руки и понести, увидел, что она полная. «Что невозможно человеку, возможно Богу», - вспомнил Пётр слова Учителя, Который посмотрел на него с доброй улыбкой:
- Ну вот, Симон, теперь несите людям.
Пётр с Иоанном взяли корзину и понесли по рядам, раздавая пищу направо  и налево. Иаков шёл рядом и тоже раздавал хлебы и рыбу. Им стали помогать и другие ученики, но корзина всё оставалась полной.
Сын Человеческий сел на камень и устремил свой взор в сторону гордого и богатого Капернаума. Светлый лик Его покрыла тень грусти….








Двенадцать коробов с хлебом осталось после чудесной трапезы. Хорошо хоть, что у людей были с собой пустые коробы. Число двенадцать смиволизирует собой двенадцать колен Израилевых, которые насытились от Христа Хлебом Жизни.
Второе чудесное насыщение семью хлебами и одной рыбой на восточном берегу Генисаретского озера у города Телль-Хадар, после которого Апостолы собрали семь коробов с хлебом, символизирует семь языческих народов, разделивших Хлеб Жизни с Израильским народом…
Прочитав Евангелие, мы поём перед священным камнем «Отче наш» - молитву, данную людям Самим Богом, молитву, в которой мы просим себе насущного хлеба на каждый день.
За нашими спинами уже снова стоят католические паломники. Пора уезжать.
Пожилые музыканты всё продолжают играть на скрипках, честно зарабатывая себе на хлеб насущный…
Александр останавливается под тенью раскидистой маслины у каменной купели крестообразной формы. В ней тёмная вода с плавающими сверху листочками.
- Это древний Христианский баптистерий пятого века, - поясняет он для тех, кто в Табге первый раз. - У нас крестят в купели, да, в большой такой чаше, свечи на неё ставят. А в древности крестили в таких вот баптистериях, выдолбленных из камня в виде креста.
Солнце поднялось высоко и припекает вовсю. Мы спешим в автобус. Обнаруживается, что нет Карена и Николая Викторовича. Куда они подевались? В монастыре-то уж точно кофе не продают. Рассаживаемся по местам. И тут они появляются. Довольные.
- Мы хотели что-нибудь на память купить, а лавка оказалась закрытой, - Карен протягивает Мише какую-то коробочку. - Кое-как нашли монахиню, упросили. Вот купил детям набор, мозаику собирать, настоящая копия.
На коробочке картинка - копия мозаики с хлебами и рыбами. Благодарим с Мишей Карена за подарок. Что ж, будем дома собирать…

Продолжение следует.

Протоиерей Сергий Гусельников
Фото Ольги Ларькиной
08.04.2011

    Что же искать во внешнем , в то время как Господь говорит ,что Царствие Небесное внутри вас есть .Ищите ,остальное приложится …

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Цветок Сиона








За решетчатой оградой хорошо виден древний Мамврийский дуб...
См. также

Записки поклонника Гроба Господня.

У Мамврийского дуба


Выходим из старого города через Яффские ворота, и вскоре Эсам, плавно покачиваясь на амортизированном водительском сиденье, везет нас в один из древнейших городов не только Палестины, но и всего мира.
Хеврон (по-русски - связь, соединение) по утверждению археологов и историков построен на семь лет раньше самого древнего египетского города Цоан, или Танис, и древнее Мемфиса. Пророк Моисей называл его Мамре (твердый). По преданию, из красной хевронской почвы был сотворен первый человек - Адам, а после изгнания из Рая они с Евой жили в одной пещере в окрестностях Хеврона, которую местные жители так и называли «Пещерой Адама и Евы». Не отсюда ли версия о погребении Адама именно здесь? Еще он славится стеклянными изделиями и виноградниками. В наше неспокойное политизированное время Хеврон больше известен по непрекращающемуся конфликту между иудеями и арабами-мусульманами.
Неподалеку от него, в пещере Махпеле, погребены праотцы Авраам, Исаак и Иаков с их женами Саррой, Ревеккой и Лией, равно почитаемые как иудеями, так и представителями ислама. Когда-то здесь существовала и Христианская церковь в честь праотца Авраама, построенная крестоносцами, а потом переделанная последователями Магомета в мечеть.
В Хеврон по указанию Бога после смерти пророка Самуила переселился царь и пророк Давид, провозгласил его столицей своего царства и пребывал там семь с половиной лет до переноса столицы в Иерусалим. После раскола древнего еврейского государства Хеврон оставался важным центром Иудейского царства вплоть до разрушения Первого храма (586 г. до н. э.). Поэтому он причисляется к четырем священным городам иудейским (Иерусалим, Хеврон, Тивериада, Сихем).
Рядом с Хевроном, на участке, принадлежащем Русской Духовной миссии, находится знаменитый Мамврийский дуб, куда мы собственно и направляемся.
- Посмотрите в окна, дорогие мои, - продолжает просвещать нас Екатерина. - Сейчас мы проезжаем монастырь пророка Илии. Видите, он похож на небольшую крепость. Такой вид имеют все монастыри, стоящие в пустыне и вынужденные ограждать себя от диких зверей и разбойников. Его построили в пятом веке на том месте, где Илия отдыхал под можжевеловым кустом перед долгим путем на гору Хорив. Здесь Ангел разбудил пророка и велел ему подкрепиться принесенной пищей. В прошлом, двадцатом, веке этот монастырь подвергся осквернению от фанатиков-мусульман. Они кинжалами обезобразили лики святых на иконах в храме.
Дорога ведет нас мимо Вифлеема на юг, в сторону Иудейской пустыни. Горная местность замечательна тем, что с возвышенности открываются прекрасные виды на окружающие окрестности. Бурые холмы с растущими на них террасами оливковыми деревьями и кустарниками, небольшие лощины и долины с низкими виноградниками, пасущиеся вдалеке козы и овцы, - все это создает впечатление первозданности, словно мы любуемся пейзажами времени земной жизни Иисуса Христа. Если убрать современную автотрассу да столбы с проводами, то, наверное, так оно и было. Кстати, об электрических проводах. В Израиле на них через определенное расстояние висят какие-то красные шары. Мы строили различные предположения по поводу их назначения, пока на следующий день появившийся у нас местный гид Александр не объяснил, что из-за перепада температуры (днем жара, а ночью прохладно) провода сокращаются, и эти шары играют роль своеобразных амортизаторов.
- Посмотрите, - снова слышится голос Екатерины, - вон там, вдалеке, стоит еще один монастырь, только в честь Великомученика Георгия Победоносца. Эта земля когда-то принадлежала его матери, где она и отошла ко Господу.
«Да, - думаю я, - все здесь - живая картина Священного Писания и Христианской Церкви!».
Чем ближе к Хеврону, тем чаще и чаще в лощинах и на холмах пред нашими взорами проплывают низкорослые виноградники.
- Это знаменитый хевронский виноград, - поясняет Екатерина. - Именно отсюда, когда евреи вошли в землю обетованную, два разведчика принесли на шесте срезанную ветвь с одной кистью ягод. Эта ветвь впоследствии стала символом Израильского государства. Самое вкусное вино в Израиле производится из этого винограда.
Пока мы с неподдельным интересом глазеем в окна автобуса и слушаем Екатерину, впереди появляется Хеврон. Это раньше паломники шли сюда пешком из Иерусалима целый день, а теперь сорок минут езды - и ты на месте.
Автобус останавливается у высокой бетонной стены с воротами. За ней на холме видны деревья, широкая асфальтированная дорожка, купола Православного храма. Эсам сигналит.
- Сейчас хранителем Мамврийского дуба является араб Анвар, - встав с сиденья, рассказывает






Рядом со стволом почти уже засохшего Мамврийского исполина несколько лет назад пробился новый побег... Мамврийский дуб жив!
Екатерина. - Он мусульманин. У него три жены и восемнадцать детей. Была еще одна, но Анвар ее прогнал, так как она оказалась неблагочестивой. Он подарил в конце двадцатого века эту территорию Русской Духовной Миссии, а взамен попросил себе право жить здесь со своей семьей на веки вечные и продавать желуди и сохранившиеся кусочки коры от священного дуба. Ворота Анвар открывает не всем, но русских паломников обычно пускает. Будем надеяться, что и нам повезет.
Нам, конечно же, повезло. Через несколько минут после сигнала Эсама ворота раскрываются, и к автобусу выходит маленький прихрамывающий человечек с небритой озабоченной физиономией. За ним семенит чумазый мальчонка лет четырех-пяти. Это и есть Анвар с младшим своим сынишкой. Он заходит в салон, здоровается, приветливо улыбаясь, и что-то говорит Эсаму. Тот на иврите поясняет Екатерине, а она на русском - нам:
- У Анвара болит нога, идти далеко, он просит его подвезти, а заодно прокатить сынишку.
О чем речь, Анвар! Конечно!
И вот мы вместе с нынешним хозяином Мамврийского дуба въезжаем на территорию бывшей дубравы Мамре. Выйдя из автобуса, попадаем в горячие объятия палестинского солнца. Поднимаемся по дорожке к нашему русскому Православному храму в честь святых Праотец Троицкого мужского монастыря. Справа оливковая рощица, слева гранатовые деревья, смоквы, чуть дальше высокие кипарисы, над которыми золотятся купола церкви.
- Миша, смотри, как растут гранаты, - показываю сыну на низкое дерево с крупными темно-красными плодами. Однако особого восторга он не выказывает, так как ему очень жарко, что волнует сына гораздо больше, чем гранатовые деревья.
От цветущих ярких цветов разливается изумительное благоухание. Слышатся возгласы наших паломников: «Ах, как пахнет!», «Какой аромат!», «Какие прекрасные цветы!». Действительно, райская земля.
Прямо на асфальте, у стенки, вытянувшись во весь рост, почивает желтая собака, похожая на дворняжку. На нас она практически не реагирует, лишь слегка глаза приоткрыла.
- Охрана. Спит, - шутит Екатерина. - Уморили тебя, дружище!
В храме нас ожидает двойная благодать: и духовная, и долгожданная прохлада. А еще - прекрасная акустика. Слышно каждое слово. И мы слушаем, что говорит нам наш руководитель.
- Сейчас в монастыре всего два служителя: монах Авраам и протоиерей Владимир. По очереди несут послушание сестры Горненского женского монастыря. Только в этом храме есть иконостас с иконами святых Праотец. Богослужения совершаются в праздничные дни и ночью, чтобы днем храм был свободен для посещения паломниками. Центральный придел освящен в честь Праотец, правый - в честь Святой Троицы, а левый - в честь Святителя Николая. В этом приделе находится необычная икона Николая Чудотворца. В нее вделаны медальоны. Один медальон принадлежал святому Царю Николаю Второму. А в правом приделе, во-он там, где уже молится одна из наших паломниц, на аналоях - несколько икон с частицами мощей.
Внутри храм выглядит несколько необычно, он не расписан, а просто выкрашен двумя красками - синей и желтой. Впрочем, это не делает его менее красивым. Как в греческих храмах, у стен стоят стасидии - высокие деревянные кресла с откидными сиденьями и подлокотниками. 
Кто-то из женщин подходит к лежащему на аналое в центральном приделе образу Божией Матери, увешанному цепочками с многочисленными золотыми и серебряными крестиками, колечками, медальонами и монетами.
- Это особо почитаемая здесь чудотворная икона «Скоропослушница», - поясняет Екатерина. - От нее происходят исцеления. Но давайте сначала споем тропарь Святой Троице и прочтем отрывок из книги Бытия о явлении Аврааму Ангелов в виде Трех Путников.
Поем, читаем, и каждый звук отдается в сердце. Помолившись у святых  образов, подходим к свечному ящику, за которым нас с нетерпением ожидает русская послушница. Заказываем требы, покупаем на память книжечки, иконки с частицами Мамврийского дуба, все то, что пришлось по душе и согласуется с нашими финансовыми возможностями. Я выбираю красивую зеленую бархатную закладку с иконой Святой Троицы для своего собора, где служу. На праздник Пятидесятницы будем закладывать напрестольное Евангелие. Миша выбрал книжечку о Мамврийском дубе.
Покинув храм, снова окунаемся в жару. Собака куда-то уже убежала, видимо, под тень деревьев. Нашим же взорам предстало более редкое зрелище. На нижней перекладине металлических ворот, закрывающих вход на территорию храма, грелся на солнце внушительных размеров хамелеон. Да, настоящий пучеглазый хамелеон. Окружив экзотическое для нас пресмыкающееся, мы стали его фотографировать и снимать на видео. Хамелеон сидел, почти не двигаясь, словно позировал нам. Наконец, это ему наскучило, он зашевелил головой и куда-то лениво пополз.
Антон Павлович Чехов, несомненно, прав: все мы в какой-то степени хамелеоны. Меняем свой цвет в зависимости от обстоятельств, обстановки, окружения. Часто лицемерим, фарисействуем. Ленивы в деле спасения своей души. Но Господь все равно греет нас Своим теплом, как этого палестинского хамелеона. Потому что любит нас и терпеливо ждет нашего покаяния.
Идем к Мамврийскому дубу. С высоты холма хорошо видна хевронская долина с виноградниками, а справа, за зелеными верхушками деревьев - сам город с современными высокими домами из светлого камня. Откуда-то прибежали белые палестинские козы. Они не такие, как наши, - у них огромные длинные уши грушевидной формы, похожие на листья каштана и свисающие вниз. По всей видимости, их держит Анвар. К людям козы привыкли и даже рады нам, ожидая от нас какого-нибудь угощения. Одна из них по-хозяйски подходит к Ольге Ивановне, заместителю редактора Православной газеты «Благовест», и безцеремонно пробует на вкус ее платье. Однако это угощение ей не понравилось, поэтому опечаленная козочка уходит прочь. Зато другая, с полным выменем, ласково прижалась к ногам Ольги Ивановны, а головой потерлась о ее руки. Трогательная картина!
Знаменитый Дуб, под сенью которого Авраам по преданию принимал в образе Трех Путников-Ангелов Святую Троицу, давно обнесен металлической оградой. Возле ограды стоит Анвар и предлагает нам купить на память желуди от Дуба и какие-то благовония в маленьких пузыречках. Рядом жалобно хнычет его сынишка - у него болит ухо. Кто-то из наших паломниц дает ему в качестве утешения конфетку.
Древний Дуб, вернее то, что от него осталось, - две огромные потемневшие ветви, пригнувшиеся к земле, засох в 1996 году. Но по Божьей милости случилось чудо: после того, как в 1997 году он перешел во владение Русской Православной Церкви, рядом стал расти новый дубок, в точности повторяющий форму старого дуба, из одного корня давшего три ветви. За двенадцать прошедших лет он заметно поднялся и его хорошо видно, если смотреть через ограду. Мне подумалось, что это можно воспринять как символ Ветхого и Нового Заветов. Старый Дуб - это Ветхий Завет, из корня которого силою молитвы появился зеленеющий животворящий Новый Завет. Да и то, что кто-то из нас в какой-то момент увидел над Дубом и показал всем остальным, подтвердило мою мысль. В небе, как на Пасху, радужно играло и переливалось солнце, а радуга как раз и есть символ Завета Бога с людьми. Так что до конца света далеко. Мамврийский Дуб не засох, а зазеленел новым ростком!
История этого священного для трех мировых религий дерева уходит в седую древность. Наряду с иудеями, христианами и мусульманами к нему с почтением относились и язычники. Хотя в Библии не упоминается о каком-то определенном, конкретном дубе, но именно это дерево с незапамятных времен считалось тем Дубом, у которого состоялась встреча Авраама с Богом. Историк Иосиф Флавий называет его Огигесом - великаном, и в его время люди были уверены, что он стоит от сотворения мира.






Самарские паломники идут к лавре Саввы Освященного. Впереди группы - руководитель поездки Екатерина Викторовна Хохлова.
«Возле этого дуба летом устраивались празднества в воспоминание о явлении Божием Аврааму, сопровождавшиеся большой ярмаркой, - читаем в книжечке «Мамврийский дуб. Русская святыня в Палестине». - Константин Великий разрушил идолопоклоннический алтарь около дуба и построил подле него храм «дивной красоты». Затем, по свидетельству блаженного Иеронима, дуб возле храма Константина был срублен, и он видел только его пень. Но, начиная с ХII века, паломники и, в частности, игумен земли русской Даниил вновь посещают и описывают священный дуб Авраама.
Дуб Мамврийский - по-арабски синдиан - принадлежал к особой палестинской породе. Он представлял собой древнейшее и громаднейшее в Палестине дерево. О его возрасте свидетельствовали и внушительный охват ствола, и высота. (...) Главный ствол его имел у земли в окружности около семи метров. Затем ствол разделялся на три массивные ветви, как бы символизируя или напоминая о том, что своей величавой сенью он некогда дал приют от полдневного зноя Святой Троице в виде трех странников, гостеприимно встреченных здесь Авраамом. Листья этого дуба не похожи на листья нашего северного дуба: они мельче, продолговаты, с зубчиками по краям листа. Желуди его, наоборот, похожи на наши, хотя и меньших размеров и с несколько отличной шапочкой, или колпачком. Верхний лиственный навес обнимал пространство около девяносто пяти шагов в окружности и давал очень густую тень. (...) Невдалеке от него есть сравнительно меньший, хотя тоже уже большой сам по себе, дуб. Тогда как первый известен был у богомольцев под именем дуба Авраама, этот последний паломники окрестили именем Сарры. (...).
Мамврийский дуб, первообраз наших троицких березок, стал русским владением с 1868 года. Его приобретение неразрывно связано с деятельностью устроителя Русской Палестины, начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрита Антонина (Капустина). При поддержке российского посла в Турции графа Н.П.Игнатьева о. Антонину удалось преодолеть сопротивление местных мусульманских властей, турецкого правительства, нейтрализовать интриги католиков и противоборство европейской дипломатии. (...)
Первую Литургию под Мамврийским дубом начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Архимандрит Антонин служил, согласно его дневнику, 18 мая 1871 г. (...).
Но был у паломников из России еще один повод попасть в Хеврон. Каждый из них считал своим долгом пройти Святую Землю в ширину от Яффы до Иордана и в длину от Галилеи до Хеврона, чтобы таким образом перекрестить ее. Так предписал Господь первому паломнику Аврааму: «встань, пройди по земле сей в долготу и в широту ее, ибо Я тебе дам ее» (Быт. 13, 17). Посещением Мамврийского дуба на праздник Святой Троицы обыкновенно исполнялся этот замысел и заканчивался сам паломнический сезон на Святой Земле».
Мамврийский дуб начал засыхать еще при Архимандрите Антонине. Дупло и трещины в стволе замазали глиной, а вокруг ствола сделали каменное кольцо и внутри наполнили его землей. Под двумя сгибавшимися тяжелыми ветвями поставили подпорки. Засыхающие ветки спилили и на их срезах иконописцы написали образы Святой Троицы. Так эти срезы священного дерева разошлись по миру в виде многочисленных иконок.
В 1898 году разразившаяся сильная буря обломила ствол большой средней ветви дуба, его так же бережно распилили на множество тонких срезов. В начале ХХ века вокруг Мамврийского дуба поставили металлическую ограду с дверцами, которые запирают на замок, чтобы паломники не отламывали от священного дерева кусочки коры и не собирали желуди. Ограда эта, как я уже упоминал, стоит до сих пор. Так что к дубу давно уже нельзя приложиться, а лишь посмотреть на него и сфотографировать на память.
Повествуя о Мамврийском дубе, было бы несправедливым не сказать несколько слов об Архимандрите Антонине (Капустине), об этом совершенно уникальном и святом человеке. Гробница его находится на Елеонской горе, в Свято-Вознесенском русском женском монастыре. Очень искусный от природы дипломат, начальник Русской Духовной Миссии сумел приобрести для Русской Церкви за годы своего служения на Святой Земле (1865-1894 гг.) большие территории общей площадью 425 тыс. кв. метров, которые уже в ХХ веке в одночасье разбазарил Хрущев во время так называемой «апельсиновой сделки». За баржу апельсинов он отдал почти все русские земли в Палестине. Кстати, большая половина фруктов на пути к Советскому Союзу успела сгнить. Как сгнил потом и сам советский режим.
Не только образованнейший человек своего времени, в совершенстве владевший несколькими языками, а так же истинный ценитель и знаток хорошего чая и кофе, отец Антонин часто угощал турецких начальников этими напитками, понимая, что на Востоке все важные дела совершаются за столом в приятной беседе. Ради святого дела он не жалел на это драгоценного времени, зато, вызвав к себе расположение нужных людей, добивался получения фирманов (разрешений) на покупку участков, которые приобретались на имя его друга Якова Егоровича Халеби, османского подданного Православного вероисповедания, драгомана Миссии. Приобретал он участки на средства русских паломников, так как Российское государство деньги на покупку земель ему не выделяло.
С неимоверными трудностями купив участок земли вокруг Мамврийского дуба, который от продажи желудей и коры приносил хевронским мусульманам большую прибыль, отец Антонин смог построить на нем лишь двухэтажный странноприимный дом для паломников и каменную башню из трех этажей. Дело в том, что турецкое правительство обязало русских не возводить возле священного дуба ни храма, ни монастыря. Начальник Русской Духовной Миссии всерьез увлекался астрономией и писал стихи. По ночам он поднимался на плоскую крышу башни, наблюдал в подзорную трубу за палестинским небом и горячо молился о том, чтобы власти разрешили построить в этом святом месте Православный храм. Молитвы отца Антонина исполнились уже после его смерти, в начале ХХ века, когда новый начальник Миссии Архимандрит Леонид (Сенцов), полагаясь на русское «авось», объявляет о строительстве якобы архиерейского дома. В 1907 году он приглашает итальянского архитектора, нанимает местных рабочих-мусульман и возводит прямоугольное здание. Хевронские жители, полагая, что это дом русского Архимандрита, перестали обращать на него внимание. Отец Леонид пристраивает к зданию с восточной стороны полукружия (в храмовом зодчестве они называются алтарными апсидами), а на плоской крыше - купол с крестом. Рабочие-мусульмане, наконец-то уразумев назначение постройки, сразу же ушли. Пришлось начальнику Русской Миссии приглашать итальянских мастеров, которые и завершили  строительство храма. Шел уже 1914 год. Из России благотворители прислали церковную утварь и все необходимое для освящения Православной церкви. Великая княгиня Елизавета Федоровна Романова пожертвовала священнические облачения. Однако, несмотря на то, что Иерусалимский Патриарх дал благословение на освящение храма, турецкое правительство не разрешило освящать русскую церковь. Она была освящена Архиепископом Анастасием (Грибановским) в честь святых Праотец лишь в 1925 году, во время правления англичан...
Миша, не выдержав палящего зноя, уходит в тень оливкового дерева и садится на большой пень. Мне в подряснике и рясе да еще в скуфейке тоже не прохладно, поэтому я встаю рядом с ним, чтобы на несколько минут спрятаться от назойливых лучей солнца. Вот так же, только под тенью огромного дуба беседовал здесь ветхозаветный патриарх Авраам несколько тысячелетий назад с Тремя Божественными путниками.
                                                  * * *
… Легкий теплый ветерок, редкий для дневного палестинского зноя и потому особенно желанный, приятно щекотал лицо престарелого Авраама и шевелил волосы его длинной седой бороды, когда он отдыхал под живительной тенью исполинского дуба, возле которого они с Саррой разбили свой шатер. Солнце уже давно поднялось из-за каменистых вершин Иорданских гор и опаляло землю своими вездесущими лучами.
Раскинувшаяся впереди плодородная зеленая долина, осиянная прозрачной лазурью неба, радовала глаз патриарха. Но еще больше радовало Авраама какое-то светлое предчувствие, поселившееся в глубине его сердца. И действительно вскоре он увидел трех необычных Путников, идущих через дубраву Мамре прямо к нему. Необычными они были оттого, что появились перед его взором неожиданно и имели вид прекрасных юношей с высокими деревянными посохами в руках. Один был одет в дорогую порфиру, из-под которой проглядывала изумрудная туника, Второй в зеленую хламиду, а у Третьего хламида имела два цвета - пурпурный и зеленый, по правому Его плечу спускался золотистый клавий. Лики их были светлыми и спокойными, а светозарные очи источали любовь. Сердце патриарха забилось так  сильно, как только могло, потому что он понял Кто это. Забыв о своем возрасте и положении, почти столетний Авраам поспешно встал и побежал навстречу Ему. Остановившись перед Троицей, патриарх поклонился до земли, а потом с волнением в голосе заговорил:
- Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите в путь свой; так как вы идете мимо раба вашего.
Путники ответили в один голос:
- Сделай так, как говоришь.
Авраам не ошибся, это был тот же голос, который некогда сказал ему: «Возведи очи твои, и с места, на котором ты теперь, посмотри к северу, и к югу, и к востоку, и к западу. Ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки. И сделаю потомство твое, как песок земной; если кто может сосчитать песок земной, то и потомство твое сочтено будет. Встань, пройди по земле сей в долготу и широту ее; ибо Я тебе дам ее».
Патриарх побежал в шатер, где хозяйничала жена его Сарра, велел ей замесить три сата лучшей муки и испечь пресные хлебы, а потом поспешил к ближайшему стаду за теленком. Выбрав самого нежного и красивого, он приказал слуге как можно быстрее приготовить из него хорошее блюдо. Пока Авраам хлопотал, бегая под палящим солнцем, словно резвый юноша, чтобы приготовить Путникам вкусный обед, стал мокрым от пота. Наконец, кушанье было готово. Патриарх разостлал перед Троицей дорогое покрывало и поставил на него масло, молоко, жаркое из телятины и пресные хлебы. Сам же встал рядом под деревом. Нижние листья дуба, нависающие над ним, слегка шевелились, колеблемые легким ветерком. Сарра, потихоньку вышедшая из шатра, стояла у входа в него, с любопытством глядя на необычных Гостей. Путники отведали угощение и спросили Авраама:
- Где Сарра, жена твоя?
- Здесь, в шатре, - ответил патриарх.
Один из Трех, в царственной порфире, произнес громким властным голосом:
- Я опять буду у тебя в это же время в следующем году, и будет сын у Сарры, жены твоей.
Сарра тоже услышала сказанное и рассмеялась про себя: «Мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? И господин мой стар».
Господь спросил Авраама:
- Отчего это сама в себе рассмеялась Сарра, сказав: «неужели я действительно могу родить, когда я состарилась?» Есть ли что трудное для Господа? В положенный срок буду Я у тебя в следующем году и будет у Сарры сын.
Авраам, повернувшись к шатру, увидел стоящую у его входа Сарру. Услышав последние слова Троицы, она, испугавшись, попятилась, прижала руки к груди и пролепетала:
- Я не смеялась.
Но Господь, посмотрев на нее строгим взором, произнес:
- Нет, ты смеялась.
Путники встали, взяли в руки посохи и двинулись в сторону города Содома. Авраам пошел проводить Их...
                                                        * * *
Почему Бог явился видимым образом именно праотцу Аврааму и благословил его и Сарру на разрешение от безчадства? Думаю, потому что их первенец Исаак (это имя в переводе с иврита означает «Тот, который будет смеяться») по благому Промыслу Божию должен был стать прообразом крестной жертвы Иисуса Христа. Как Авраам по великой любви к Богу готов был добровольно принести Ему в жертву своего сына, так же и Бог по неизреченной любви к людям отдает Своего Единородного Сына, чтобы Он добровольно принес Себя в умилостивительную жертву за грехи всего человечества...
Последний раз помолившись у священного дерева, мы возвращаемся в автобус к своим мягким сиденьям и кондиционерам. А ведь в прошлые века богомольцы шли сюда по палестинской жаре весь день. Вот где были истинные паломники, не чета нам!
Анвар с сынишкой доезжают вместе с нами до ворот, и там мы радушно прощаемся, чтобы ехать в дальнейший путь.

Продолжение следует.

Протоиерей Сергий Гусельников
Фото Ольги Ларькиной
01.04.2011

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Цветок Сиона








Протоиерей Сергий Гусельников прикладывается к Вифлеемской иконе Божией Матери.
Записки поклонника Гроба Господня.

Продолжение. Начало см. здесь.


Год 2008. Апрель


Никогда не забуду, как первый раз я оказался здесь в Великий Четверг 2008 года. Тогда мы пришли к храму от Претории по Крестному пути Спасителя (у католиков - Виа Долороза - скорбный путь), чтобы спокойно помолиться и в Темнице Христа, и на остановках (у католиков - станциях). «Завтра, в Великую Пятницу, - сказала тогда Екатерина, - на Крестном пути соберется столько народа, что пройти будет почти невозможно».
Вечер, людей на площади немного. Однако войти в храм Воскресения Христова нам сразу не удалось. Неожиданно израильские полицейские перекрыли вход. Что такое? И тут же наши недоумения рассеялись. «Нам повезло! - радостно воскликнула Екатерина. - Ко Гробу Господню идет Иерусалимский Патриарх. Поэтому и перекрыли вход в храм, чтобы он мог спокойно туда войти».
На колокольне зазвонили колокола. У них какой-то особенный звон, не такой, как в наших, русских церквях, хотя часть колоколов привезены сюда из Царской России. Он легкий, переливающийся высокими тонкими звуками, какой-то возносящийся вверх, небесный. В нем слышатся ноты восточных мелодий. Впрочем, на Святой Земле и воздух, которым ты дышишь, - особенный; и небо, которое видишь, и земля, по которой ходишь, и моря, и реки, и горы, и долины - все особенное, напоенное благодатью воплотившегося здесь Бога, молитвами Божией Матери, Иоанна Крестителя, Апостолов…
Со ступенек на площадь спускается 141-й Предстоятель Иерусалимской Церкви Феофил (Яннопулос) в сопровождении кавасов (охранников). В красных фесках, с жезлами, которыми они при каждом шаге ударяли в землю, с важными напыщенными лицами, - кавасы выглядели так, что со стороны казалось: это Патриарх их сопровождает, а не они его.
Иерусалимской Патриарх, грек по национальности, маленького роста, шел в одной рясе и в восточном архиерейском клобуке.
Утром он совершал на площади перед храмом чин Омовения ног двенадцати священникам, который служится в Великий Четверг после Божественной литургии всеми Православными Архиереями. Мне тоже приходилось участвовать в этом торжественном и трогательном действе в Покровском кафедральном соборе Самары. А здесь для Иерусалимского Патриарха возводится на площади специальный деревянный помост с микрофонами, где он в присутствии паломников со всего света при чтении Евангелия омывает ноги священникам подобно тому, как Христос омывал ноги Своим Апостолам, в том числе и Иуде, - во образ смирения и служения ближним, даже тем, кто предает Его...
Сначала мы подходим и прикладываемся к чудесной колонне с левой стороны от большого арочного входа, ведущего внутрь храма. На ней широкая и длинная трещина на высоте человеческого роста, расширяющаяся книзу -  как вечное напоминание о милости Божией к Православным людям. В 1579 году колонну расщепил вышедший из нее Благодатный огонь. Сохранился рассказ инока Парфения об этом чудесном событии: «День был чистый и красный. Патриарх сидел на правой стороне. Вдруг ударил гром, и на левой стороне средняя мраморная колонна треснула, и из нее вышел огонь пламенем. Патриарх встал и зажег свои свечи, и от него зажгли все Православные Христиане. Тогда все возрадовались и возвеселились; а Православные арабы от радости начали прыгать и скакать, и кричать: «Ты еси един Бог наш Иисус Христос; едина наша истинная вера - Православных Христиан!» И начали бегать по всему Иерусалиму, и подняли по всему граду шум и крик. Они и до днесь творят сему память, прыгают и кричат кругом Божия Гроба, хвалят единого истинного Бога, Иисуса Христа, и ублажают Православную веру».    
Почему это произошло? Самое распространенное объяснение такое. Турки, владевшие ключами от храма, по договоренности с армянами, в Великую Субботу не пустили в него Иерусалимского Патриарха, и тогда Благодатный Огонь сошел не в Кувуклию, а вышел из этой колонны, неподалеку от которой смиренно молился Патриарх со своим духовенством и многочисленные паломники. Но существует и другое объяснение. Согласно ему, огонь вышел из колонны ради бедных пилигримов со всего света, которые не могли войти в храм Гроба Господня. Оно имеет под собой реальные исторические основания. Раньше в храм вели два арочных входа, но второй, правый, турки потом заложили, чтобы было удобнее взимать плату с Христиан, желающих поклониться Гробу Господню. Да, было такое время, когда сюда никто не мог войти, предварительно не заплатив мусульманам бакшиш (пошлину). Именно через правый вход в пятом веке не могла пройти Мария Египетская, остановленная Божественной силой... Так вот, в Великую Субботу плата была особенно большой и далеко не все Христиане могли войти в храм Воскресения Христова. Сохранилось свидетельство московских купцов Трифона Коробейникова и Георгия Грекова, совершивших паломничество на Святую Землю в 1593-1594 годах: «И берут поганые турки со всякого Христианина по 4 золотых угорских, тогда и в церковь пустят. Также и мы грешные по 4 золотых дали с человека. А которому Христианину дать нечего, того и в церковь не пустят. Да там же людям, которые дают золотые, тем дают письма, да по тому письму их пускают, с которых возьмут. А с латинян, и с фрягов, и с еретиков берут по 10 золотых с человека, а золотых угорских с чернецов не берут в пошлину». Братья Вишняковы, посетившие Иерусалим в 1805 году, пишут: «Февраля пятого дня сподобились мы приити ко вратам храма Гроба Господня. Пришедшие многие из магометан и арабов с ключами врата церковныя, запираемыя двумя замками, отперли и отпечатали; потом, вошед внутрь, сели на диван с левой стороны близ оных врат и отбирая тескере (квитанции о взносе 23 пиастров за право на вход в храм) и фирманы, пропускали поклонников, по входе коих, заперев и запечатав врата с наружной стороны, разошлись по своим местам».
И почему-то почти никто не пишет о том, что Благодатный Огонь не сошел в одну из Великих Суббот, когда в Кувуклии были крестоносцы со своим латинским епископом. Капеллан королей Иерусалимских Фулк рассказывает: «Когда западные поклонники (из числа крестоносцев), посетивши святой град прежде взятия Кесарии, для празднования в нем Святой Пасхи, пришли в Иерусалим, весь город был в смятении, потому что Святой Огонь не являлся, и верные целый день оставались в тщетных ожиданиях в храме Воскресения. Духовенство греческое и латинское уже несколько раз начинало петь «Господи, помилуй!», несколько раз начинал петь и латинский патриарх над святым гробом, но небесное пламя не сходило ни на одну из святых лампад. На другой день, в самую Пасху, клир и народ собрались опять в церковь и опять не являлось святого огня. Тогда, как бы по небесному внушению, духовенство латинское и король со всем двором своим пошли крестным ходом, босыми ногами, в храм Соломонов, недавно обращенный ими в церковь из мечети Омаровой. Между тем Православные греки и сирияне, оставшиеся у Святого Гроба, раздирая свои одежды, с воплями призывали благодать Божию и тогда, наконец, сошел святой огонь; при виде его полились обильные слезы, все возгласили: «Господи, помилуй!» и поспешили возжечь свечи. Небесное пламя внезапно разлилось повсюду при звуке труб и пении псалмов и рукоплескании народа.
Общею радостию оживился весь Иерусалим. Славу Богу, читатели, что мы - Христиане, а еще более, что мы - Православные!».
   
...Входишь внутрь храма и сразу попадаешь в другое измерение - Евангельское. В таинственном полумраке ноги несут тебя прямо к Камню Помазания, на котором после снятия с Креста Иосиф Аримафейский, Никодим и жены-мироносицы помазывали Тело Божественного Страдальца. Над Камнем висят восемь огромных белых стеклянных лампад, а вокруг стоят шесть высоких свечей-лампад - от Православных, армян и католиков, по две от каждой конфессии. Кто-нибудь из служителей храма периодически намащивает его благовониями, поэтому от этой великой святыни всегда исходит благоухание. Некоторые неопытные паломники принимают его за мироточение.
Как и все поклонники Гроба Господня встаю на колени и прикладываюсь к каменной плите желтовато-коричневого цвета. Две с небольшим тысячи лет назад здесь лежало бездыханное окровавленное Тело Господа нашего Иисуса Христа, взявшего на себя грехи всего мира. Плита холодная. А как же иначе - ведь здесь покоилось мертвое Тело Спасителя («Плотию уснув, яко мертв, Царю и Господи», как поется в ексапостиларии Пасхального канона) и сообщило камню смертный холод. На обратном пути из Израиля, в аэропорту, пожилой мужчина, наш, русский, вместе с женой посетивший Святую Землю, рассказал, что, когда он положил руки на Камень Помазания, они у него онемели от холода. Он, удивившись, убрал руки, а потом снова положил на плиту. И опять ледяной холод сковал его руки. «Наверно, был мне какой-то в этом знак!» - рассудил мужчина. На Святой Земле верующий человек не однажды видит поданные лично ему знаки от Господа, желающего всем спасения...
Вспомнились слова моего товарища-священника, сказанные о храме Гроба Господня: «Один Камень Помазания чего стоит! Упал бы на него и остался так лежать на нем навсегда!» Остаться навсегда в храме Гроба Господня - это естественное желание всякой души Христианской, хотя бы раз побывавшей здесь. Желание благое, но неисполнимое. Хотя... Бывает и особый Промысл Божий. Но об этом позднее.
Напротив Камня Помазания, на стене, большое мозаичное панно, изображающее местность, которая в четвертом веке вся оказалась под сводами величественного храма, построенного царицей Еленой. С правой стороны гора Голгофа, посредине масличная роща, слева скала с могилой Иосифа Аримафейского. Написаны также сцены снятия со Креста, миропомазания и погребения Спасителя.
Справа от Камня Помазания крутые ступени ведут на Голгофу, место распятия Христа и двух разбойников, но все обычно идут налево - в большую круглую ротонду с массивными колоннами, к Кувуклии (Кувуклия в переводе с латинского - «опочивальня, спальня»), где, как безценный жемчуг Христианской веры, покоится Гроб Господень. По ходу, у армянской игуменской комнаты и лестницы, ведущей на так называемую вторую Голгофу, армянскую, откуда, со второго этажа, как на ладони видна Кувуклия, - изящная мраморная ротонда с большой неугасимой позлащенной лампадой над местом стояния во время распятия Марии Магдалины, Марии Клеоповой и других жен-мироносиц.
Тогда, в Великий Четверг, нашей группе не удалось войти в часовню Гроба Господня из-за прихода Патриарха, так как пускать поклонников туда на время прекратили. Гид Галина, еврейка русского происхождения, живущая в Израиле уже двадцать лет и индифферентно относящаяся к любой религии; худощавая, подвижная, общительная женщина с коротко остриженными волосами, обладающая здоровым чувством юмора, собрала нашу группу у огромной квадратной колонны с левой стороны от Кувуклии и предложила: «Давайте не будем ждать, когда снова станут пускать ко Гробу, а пойдем к коптскому приделу с западной стороны часовни. Там можно приложиться к той части Гроба, на которой лежала голова Иисуса».
Надо заметить, что храм Воскресения Христова разделен на много приделов, принадлежащих разным Христианским общинам: Православной греческой, армянской, католической, коптской, сирийской, эфиопской. Здесь существует свой статус-кво. Служить на Гробе Господнем имеют право только греки, армяне и католики, причем в строго определенное для каждой конфессии время. Даже занимаются уборкой Кувуклии они в буквальном смысле слова по расписанию. Как правило, из-за нарушения статуса-кво и возникают частые конфликты между греками и армянами, владеющими основными территориями храма. Само звание служителя Гроба Господня - по-гречески «феликш тафус» (охраняющий гробницу) - имеет особый статус. Служители Гроба называются святогробским братством. У Православных греков знак «тафус» изображается над входом во все их храмы и монастыри на Святой Земле. Даже на пряжках ремней для священнослужителей и монахов. Такой ремень купил себе и я во время второй поездки в греческом монастыре Двенадцати Апостолов на берегу Галилейского моря...
Первым вхожу в крохотную часовенку коптов. Горят свечи и лампады, слева стоит коптский монах в своеобразном капюшоне с белыми крестами, молится. Рядом тарелка для пожертвований. Чтобы приложиться к этой части Гроба Господня, нужно встать на колени и склониться, потому что над ней коптский престол. Кстати, в самой Кувуклии, где могут поместиться одновременно не более трех-четырех человек, нужно тоже встать на колени. Так что название - поклонник Гроба Господня - имеет и буквальный смысл.
Галина ждет, пока вся группа приложится, а потом ведет нас в какую-то дверь в стене напротив коптского придела. Мы оказываемся в небольшом заброшенном храме, похожим скорее на пещеру. В алтарной части древний каменный престол и больше ничего. Ни росписей, ни икон. Пустота и безмолвие. Одни камни, хранящие тайну многих веков. Даже не верится, что всего в нескольких метрах отсюда - Кувуклия, множество людей и разноязыкий говор. «Этот храм принадлежит сирийской общине, - на ходу объясняет наш гид. - Денег на его восстановление у общины нет, поэтому он и стоит до сих пор в таком запустении. Но передать храм другой общине, у которой есть средства, сирийцы не могут, так как арендуют это место у армянского Патриархата и боятся потерять здесь свой статус-кво». Вслед за Галиной через небольшую ступеньку и вырубленный прямо в каменной поверхности вход уходим куда-то в сторону, словно вглубь тысячелетий. «То, что находится над нами, - это стены времен крестоносцев и более поздние постройки, - говорит Галина, - А здесь вы видите первый век нашей эры».






Самарские паломники у камня Помазания.
Оказавшись внутри еще одной большой пещеры, мы полукругом обступили нашего гида. Над нами почерневшие каменные своды. В одной из стен проем чуть ниже человеческого роста, ведущий уже в третью, маленькую пещеру. Над ней икона двух святых. «Перед нами сохранившаяся гробница времен Христа, где были погребены Иосиф Аримафейский и праведный Никодим, - указывая на икону, начинает рассказ Галина. - Вот именно в таких гробницах в древности евреи погребали умерших. Гроб высекался в скале и имел два отделения. Усопшего намащивали ароматами, заворачивали в погребальные пелены, или плащаницу, и клали в гроб, в дальнее отделение. А в ближнем отделении гроба родственники оплакивали умершего и молились за него. Вход закрывали так называемым поворотным камнем. Вот видите - сверху над входом высечена ниша, - показывает рукой Галина. - В нее входил верх этого камня. Когда нужно было открыть гроб, нажимали на одну его сторону, и он медленно поворачивался». «А для чего гроб закрывали тяжелым камнем?» - спросил кто-то из паломников. «Для того чтобы туда не могли войти животные и дикие звери, - ответила наш гид и продолжила рассказ. - После того, как тело истлевало, останки складывали в специальный ящичек, который называется ассуарий, и ставили его в нишу, высеченную в стене. А на это место хоронили другого умершего члена семьи». Мы внимательно слушаем Галину и представляем, как две тысячи лет назад здесь погребали тайных учеников Христа, Иосифа и Никодима… и вдруг нечеловеческой силы крики, от которых леденеет кровь в жилах и содрогается душа, доносятся до нас сквозь толщу камня. «Это бесноватая кричит, - комментирует Екатерина, продолжая все снимать на видеокамеру. - Скорее всего на Голгофе, обычно там кричат». Но мы не туристы, мы и сами прекрасно понимаем, кого там, наверху, опалило Божественным огнем. От пещеры, где мы находимся, до Голгофы несколько десятков метров и массив древней скалы. Нам становится не по себе. А каково же это слышать там, в самом храме?! И я, да и, пожалуй, каждый из нас, начинаем осознавать каждой своей клеточкой, в каком месте мы находимся - в самом святом месте на Земле!
Однако наш гид Галина совершенно невозмутима - то ли привыкла к таким крикам, то ли показывает профессиональную отстраненность от всего, что мешает ее работе. Никак не реагируя на душераздирающие крики, она тем же спокойным голосом продолжает говорить о древнееврейском обряде погребения.
Немного ошеломленные от увиденного и услышанного, как бы накрытые некоей духовной волной, волной Божественной благодати, покрывающей все вокруг в этом святом месте, мы поднимаемся наверх. «Завтра мы останемся в храме на ночь, чтобы увидеть схождение Благодатного Огня, иначе нам сюда просто не удастся войти, - заговорила Екатерина, возвращая нас в двадцать первый век. - Поэтому на Голгофу мы сейчас не пойдем, там слишком много людей, а группа у нас большая. В Великую Субботу, рано утром, когда в храме почти никого не будет, мы туда спокойно поднимемся и помолимся. А сейчас я отведу вас в армянскую игуменскую, где можно будет купить свечи и наборы со святынями, - сделав паузу, Екатерина хитро улыбнулась. - После чего мы поднимемся на так называемую вторую Голгофу, принадлежащую армянам, где вас ожидает приятный сюрприз». Возражать никто не стал. Действительно, если бы наша группа, приехавшая в Иерусалим из аэропорта и сразу по жаре, без отдыха, прошедшая путь от Гефсимании - через ворота Стефана, с остановкой у развалин купальни Вифезда и в церкви праведных богоотец Иоакима и Анны, а дальше по Крестному пути, с достаточно долгим пребыванием в Претории, в темнице Христа, - до храма Воскресения Христова; если бы она сейчас поднялась к месту распятия Спасителя, то окончательно утонула бы в этой волне «благодати возблагодати» и уже не вышла бы из храма. А нужно было еще по Старому городу пройти до Яффских ворот, потом - до автобуса и ехать устраиваться в гостиницу. У Екатерины с Валентиной Петровной, много лет возивших группы на Святую Землю, все было продумано...
Купив в армянской игуменской у служителей Гроба Господня - молодых ребят, коротко стриженых, с едва обозначенными признаками бороды, одетых в черные подрясники, - свечи и наборы святынь, поднимаемся по широкой лестнице наверх, на вторую Голгофу, занимающую большое пространство. Если с юго-западной ее стороны подойти к каменным перилам и посмотреть вниз, то можно увидеть перед собой всю Кувуклию; если же взглянуть вверх, - купол ротонды Гроба Господня, на котором двенадцать больших и семьдесят маленьких звезд, символизирующих Апостолов Христовых. С юго-восточной стороны она заканчивается напротив первой Голгофы по левую руку от главного входа в храм. Здесь находятся два армянских придела, украшенных красивыми цветными мозаиками, с мраморными престолами, и часть колонны, к которой был привязан Спаситель во время Его допроса в доме первосвященника Каиафы. На полу второй Голгофы тоже мозаики с надписями на армянском языке. С юго-западной стороны на стене - древние била (прообразы колоколов), одно железное, другое - деревянное. Впервые колокола появились в Западной Церкви, а потом получили распространение и в Восточной Церкви, но в греческих монастырях, например, била применяют до сих пор. Чуть дальше - дверь, ведущая в кельи армянских служителей Гроба Господня.
Нас встречает Артур, в крещении Григорий, уже несколько лет несущий послушание в храме Гроба Господня при армянской Патриархии. Невысокий, с открытым лицом, на котором выделяются живые умные глаза, он хорошо говорит по-русски, так как родился в Армении, жил в России и благим Промыслом Божьим попал в Иерусалим. Рядом с ним, на скамьях, расположены Православные иконы разных размеров с вделанными в них капсулами, а в руках у него нательные крестики-мощевики.
«Дорогие мои! - голос Екатерины зазвучал торжественно и в то же время проникновенно. - Сейчас вы имеете редкую возможность приобрести иконы и крестики с частицами от Голгофы. Раз в несколько лет конфессии, имеющие статус-кво в этом храме, по очереди очищают Голгофу от мелких камешков и частичек, появляющихся во время небольших землетрясений. Их вставляют потом в крестики и иконы, количество которых, конечно же, ограничено. Например, такую же икону, только больших размеров, подарили Владимиру Путину, когда он посетил храм Воскресения Христова».
Ну как не обрадоваться верующему человеку такой счастливой возможности! В храме Воскресения Христова купить святой образ и крестик-мощевик с частичками от горы Голгофы, где стоял Крест Господень. Группа наша разбредается. Кто выбирает крестики, кто иконы, кто идет приложиться к святой колонне. Я тоже покупаю несколько икон и крестиков - себе и в подарок. Кстати, армяне, живущие в Иерусалиме, по вероисповеданию ближе к Восточной Православной Церкви, чем армяне григорианского направления. Их называют здесь армяне-ортодоксы. Литургия у них тоже служится красиво, торжественно, с прекрасным пением, только причащаются они по-другому: Тело преподается в руки отдельно от Крови, как в древней христианской Церкви. Крестятся армяне-ортодоксы тоже троеперстием, но слева направо.
Пока ходил прикладываться со своими духовными чадами Александром, Светланой и их шестилетней дочкой Машей к колонне, не заметил, каким образом в руках у некоторых наших женщин появились зеленые пальмовые ветви. Вот Татьяна из Бузулука, молодая высокая женщина крупного телосложения, настоящая русская красавица, подходит ко мне с сияющим лицом и с плавно колышущейся ветвью, следом за ней Вера Николаевна из Самары, постарше возрастом, тоже подходит, довольно улыбаясь. «Да откуда вы их здесь взяли?» - спрашиваю с недоумением. «Сейчас служители Гроба принесли, - отвечает Вера Николаевна. - Остались после праздника Входа Господня в Иерусалим, - и протягивает мне ветвь. - Возьмите, батюшка!». Я взглянул на метровую пальмовую ветвь с длинными узкими листьями и почему-то не решился. «А как же я ее домой повезу, Вера Николаевна?» - «В руках, батюшка. Мы уже привозили» - «Да нет, спасибо, оставьте себе». Я, честно говоря, в тот момент не очень ясно представлял, для чего мне в Самаре нужна будет большая пальмовая ветвь. Пусть они лучше останутся у женщин, им виднее и, наверное, нужнее. Конечно, ветка Палестины - прекрасный поэтический образ, но повторяться как-то не хотелось. Потом, на Сионе, я с удовольствием возьму одну из маленьких веточек с красивыми розовыми цветами, подаренными нашим паломницам хозяином или садовником прекрасного благоухающего сада...
Наш разговор о вайях прервал громкий голос Екатерины: «Самара! Дорогие мои, нам пора уходить...»
Когда мы вышли на площадь перед храмом, с черного ночного неба Святого града Иерусалима нас радостно приветствовали палестинские звезды, на которые смотрел во время земной жизни и Сам Богочеловек Христос. День здесь быстро переходит в ночь, а ночь, исчезая, так же быстро сменяется рассветом...
Говорить о храме Воскресения Христова, или Гроба Господня, и не рассказать о том, как мы были свидетелями схождения Благодатного Огня на Пасху 2008 года, значит, быть непоследовательным. Хочешь не хочешь, а придется продолжить свои воспоминания о первой моей поездке на Святую Землю.
Итак, Великая Пятница. В этот день во всех Православных храмах Литургия не служится, так как Господь Сам принес Себя в единую жертву за всех людей, а служатся Царские Часы. Затем совершаются службы выноса и погребения Плащаницы Господа нашего Иисуса Христа. По уставу они должны служиться в разное время, но часто соединяются в одну большую службу, в конце которой по образу погребения Спасителя Пресвятой Богородицей, Никодимом, Иосифом и женами-мироносицами священники при торжественном погребальном песнопении «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас» полагают Плащаницу на специальную гробницу, украшенную свежими цветами. Она лежит там до ночного пасхального Богослужения, все это время к ней с благоговением прикладываются верующие. В храме Воскресения Христова Иерусалимский Патриарх, архиереи и священство выносят Плащаницу из алтаря греческого Кафоликона и, обойдя с ней Кувуклию, полагают ее на Гроб Господень.
Мы молились на службе выноса Плащаницы в Троицком соборе Русской Духовной Миссии, построенном в конце ХIХ века в византийском стиле. Людей было столько, что, как говорится, яблоку негде было упасть. У меня возникло впечатление, будто я не в Иерусалиме, а где-то в России: в Троице-Сергиевой Лавре или в Троицком соборе Дивеевского монастыря. Особенно, когда стали прикладываться к Плащанице. Все молящиеся, как у нас водится, бросились вперед - надо же быстрее! - и у гробницы возникла давка. Даже мне и другим священникам, бывшим в храме, с великим трудом удалось протиснуться к Плащанице, чтобы к ней приложиться.
Правда, во время продолжительной службы был такой момент, который мог возникнуть только на Востоке. Клирос для чтецов и певчих в соборе Русской Духовной Миссии наверху, на балконе. И вот ближе к концу Богослужения оттуда вместе со звуками песнопений по всему храму стал распространяться запах ... свежесваренного кофе. В Страстную Пятницу принято не кушать до погребения Плащаницы, то есть до вечера. Это не каждому под силу. Видимо, певчие решили подкрепиться и заварить кофе. Он бодрит и освежает. У нас чаще пьют чай, а на Ближнем Востоке и в Малой Азии кофе. Любитель этого напитка может хорошо представить, как трудно стало нам стоять на службе, вдыхая в себя кофейный аромат. Вот такое неожиданное искушение...






Благодатный Огонь!..
Вечером наша группа, уже сплотившаяся в единый внутренне, но внешне разноликий духовный коллектив, взяв с собой складные стульчики (для чего - объясню позднее), от отеля «Olive tree» («Оливковое дерево») дружно двинулась по вечернему Иерусалиму через Дамасские ворота ко храму Гроба Господня. Мужчин в группе, кроме меня, всего трое. Юра из-под Иркутска, высокий худощавый шатен лет тридцати пяти из породы правдолюбцев с чистой детской душой, добродушный, простой, все воспринимающий всерьез, сразу и всем полюбившийся и ставший объектом для добрых шуток. С ним нас поселили в одном номере, и мы вели каждый вечер душеспасительные беседы. Александр, мой духовный сын, отличающийся активной жизненной позицией и неиссякаемым оптимизмом. Иаков Исаакович, некрещеный еврей, не в первый раз поехавший в паломничество вместе с женой-Христианкой, и совершенно искренне сказавший по прибытии в аэропорт Бен Гурион: «А куда же еще летать, как не сюда, на Святую Землю! Здесь такая благодать!». Замечательные слова. Поэтому я сначала и не подозревал, что он некрещеный. И лишь на Иордане, когда мы переодевались в купальные рубашки, заметил, что Иаков Исаакович без нательного крестика. «Где же ваш крестик?» - спрашиваю его. «А я некрещеный, я другой веры», - невозмутимо отвечает он. «Так зачем же Вы тогда надеваете рубашку с Православной иконой Крещения?» - искренне удивился я. И тут Иаков Исаакович произнес поразительную по глубине и правдивости фразу: «Не важно, что на мне, важно, что внутри меня!». Я не преминул с ним согласиться. И все же было необычно видеть верующего еврея в белой рубашке с изображением на ней Крещения Господня. Вместе со своей мамой был еще высокий семнадцатилетний паренек, худенький, болезненный, молчаливый и запомнившийся мне только тем, что боялся купаться даже в Мертвом море, в котором просто невозможно утонуть.
Паломницы были разные: и пожилые женщины, и молодые, и среднего возраста. Ну и, конечно, самая юная поклонница Гроба Господня - шестилетняя Маша.
...Улочки Старого города наполнены не только людьми и полицией, но и военными с автоматами, в касках и бронежилетах. Они стоят небольшими группами почти через каждые десять метров. К ночи все подступы к храму перекроют в несколько кордонов, и утром сюда уже не пройдешь.
В отеле перед ужином мы встретили самарскую делегацию, прилетевшую спецрейсом за Благодатным огнем. С радостью облобызался с отцом Олегом, своим давним товарищем, спрашиваю его: «Пойдешь с нами на ночь в храм?» Он отказался: «Нет, я устал после перелета, завтра утром с делегацией пройду, у нас пропуска». Отец Олег прилетел на Святую Землю четвертый раз, три раза присутствовал на схождении Благодатного Огня, так что уговаривать его я не стал. Но в храм Гроба Господня он тогда не попал. Даже с пропуском.
Идти по узким каменным улочкам Старого города большой группой трудно. Лавочки, кафе, магазинчики, торговцы с разнообразным товаром прямо под ногами, их зазывные крики. Предметы религиозного обихода, церковная утварь перемежаются с одеждой, обувью, чемоданами... Вся эта пестрота сильно отвлекает внимание. Да и людское разнообразие тоже. Православные батюшки, монахи и монахини, католические монахи и пасторы, мусульманки в хиджабах, европейцы. Екатерина то и дело останавливается, чтобы видеть всех наших - самарских - и подождать отставших.
Наконец мы выходим на площадь перед храмом Гроба Господня. Здесь тоже полиция и солдаты. А вот паломников немного. Все, кто сможет пройти через кордоны, придут сюда завтра.
Наша группа скромно стоит с правой стороны, у входа в Православный эфиопский придел. Ждем, когда из храма выйдет Григорий и поведет нас в один из закрытых приделов храма Гроба Господня, чтобы провести там ночь перед Великой Субботой. Рядом с нами появляется араб средних лет подозрительного вида, сначала молча наблюдает, прислушивается к нашим разговорам, убеждается, что мы русские, потом подходит ко мне, протягивает осторожно какую-то бумажку и произносит заговорщицки: «Сто доллар». Я не понимаю, чего он мне там предлагает за сто долларов, но сразу показываю движением головы: не надо. Екатерина, видевшая эту сцену, тут же громко объясняет: «Предлагает пропуск в храм на схождение Благодатного Огня. Но завтра и с ним сюда не пробиться. Да и наверняка он поддельный или прошлогодний». Араб, попытавшись предложить пропуск еще нескольким людям, недовольный отходит в сторону.
В это время возле нашей группы появляются двое представительных мужчин из самарского спецрейса - ректоры самых известных в городе университетов. Екатерина предлагает им вместе с нами остаться в храме Гроба Господня. «Да нет, - ответили они. - Нам сегодня уже все показали. Мы завтра с делегацией придем». Я внутренне улыбнулся: как можно за несколько часов всё увидеть в Иерусалиме? До революции поклонники Гроба Господня жили здесь месяцами, чтобы помолиться. Не увидеть и познакомиться, а помолиться у святынь Палестины, поговеть, причаститься Тайн Христовых на Гробе Господнем.
В моей библиотеке есть книга Виктора Каминского «Воспоминания поклонника Гроба Господня» в двух частях, изданная в 1859 году. Первое свое паломничество на Святую Землю он начал на Покров, первого октября (по старому стилю) 1850 года, и завершил после Пасхи, в конце апреля 1851 года. У него было время не только действительно все объездить на лошади, исходить пешком и спокойно помолиться, но и вести подробные путевые заметки. Сейчас паломнические группы приезжают сюда, как правило, на неделю и то не успевают побывать и вознести свои молитвы к Богу на всех святых местах, хотя передвигаются не пешком, а на автобусах.
...Какое счастье даже просто вот так стоять у храма Воскресения Христова, куда стремится всякая душа Христианская, особенно на Пасху. Смотреть на иерусалимское небо, на святые врата, ведущие туда, где находится географический центр Земли и где совершилось Распятие и Воскресение Сына Божия; смотреть на людей, приехавших сюда со всего мира. Даже на израильских полицейских, недружелюбно поглядывающих на нас, Православных, - что нам до того, если рядом находится Гроб Господень и завтра на него сойдет Благодатный Огонь! 
В душе тревожно и радостно. Тревожно оттого, что думается: а вдруг Огонь не сойдет по нашим тяжким грехам, переполнившим чашу терпения Господня, в том числе и по моим грехам! А радостно - потому что, если сойдет, то окажусь свидетелем великого чуда и неизреченной милости Божией... Удивительно, но точно такие же ощущения возникают у многих паломников, которым посчастливилось быть здесь в Великую Субботу. Читая книгу «Благодатный Огонь. Чудеса на Гробе Господнем (свидетельства очевидцев от древности до наших дней)», я заметил, что поклонники Святого Гроба разных времен описывают свои чувства при ожидании схождения Благодатного Огня почти одними и теми же словами!
Наконец появляется Григорий (служитель храма Гроба Господня - о. С.Г.) и ведет нас внутрь храма. По правой стороне мимо Голгофы мы направляемся в подземную церковь, своего рода крипту. Спускаемся туда по широкой каменной лестнице из множества ступеней. На полу - красивые старинные мозаики, стены расписаны армянскими иконописцами. Алтарная часть отделена невысокой, в одну ступень, солеей и чугунной оградой. Иконостаса как такового нет. Только росписи и мраморный престол.
С облегчением присаживаемся на лавочки, на свои складные стульчики. Екатерина рассказывает об истории армянской церкви в честь Святителя Григория, просветителя Армении, с приделом в честь царицы Елены. Самое главное, что приблизительно на этом месте когда-то сидела она - равноапостольная устроительница храмов на Святой Земле, наблюдая за раскопками, которые привели к обретению Животворящего Креста Господня. А теперь вот сидим мы, русские паломники из Самары.
Здесь, внизу, тихо, почти не слышно голосов, доносящихся сверху. Через некоторое время к нам присоединяется еще одна русская группа - из Санкт-Петербурга. Их руководитель - интеллигентного вида мужчина лет сорока пяти - хорошо знаком с Екатериной, тоже не первый раз в Иерусалиме, они радостно приветствуют друг друга. Оказывается, питерцы будут ночевать вместе с нами в закрытом приделе храма Гроба Господня. Почему нужно ночевать в храме? - спросит неискушенный читатель. Дело в том, что по традиции в ночь перед Великой Субботой полиция внимательно обходит его укромные уголки и просит всех до единого покинуть храм, после чего входные ворота запираются до утра. Если не остаться на ночь в храме в укромном месте, то невозможно будет не только занять места поближе к Кувуклии, но и вообще попасть в храм...
Ушедший куда-то Григорий вскоре возвращается и отводит нас и питерцев в закрытую церковь святого мученика воина Вардания, племянника Святителя Григория. В ней ничего нет, лишь престол из белого мрамора у восточной стены и такой же беломраморный крест над ним. С природного необработанного потолка спускается всего одна электрическая лампочка, поэтому в церкви, представляющей собой пещеру внушительных размеров, царит полумрак, а воздух сырой и прохладный. Наша группа по узким серым ступеням поднимается в небольшой грот, а питерцы располагаются внизу. У них просторнее, зато у нас уютнее. Здесь нам предстоит провести ночь. Холодновато, но терпимо. Да и по совету Екатерины все оделись потеплее. Рассаживаемся на стульчики - вот для чего они нам нужны - вдоль шершавой с выступами и углублениями стены, плавно переходящей в низко нависающий над нами свод. Порода мягкая, известковая темно-красного цвета. Мы находимся под горой Голгофой. Не потому ли и красный цвет? Пречистая кровь распятого Богочеловека по расщелине, появившейся от сотрясения земли («и земля потрясеся, и камение распадеся» Мф. 27, 51-52), стекала вниз и пропитала голгофскую почву. Где-то здесь был погребен царем и первосвященником Мелхиседеком наш прародитель Адам, тело которого сохранил в своем удивительном ковчеге Ной. По толкованию блаженного Иеронима Стридонского, основанном на древних иудейских преданиях, не на горе Мориа, а на Голгофе приносил в жертву своего сына Исаака праотец Авраам. Душу охватывает трепет. В каком месте мы находимся! В этой святой пещере сконцентрировалась вся история спасения человечества от ветхого человека Адама до нового Адама - Христа Искупителя, принесшего Себя в единую жертву за грехи всего мира.
Над нами, на природной стене, укреплена старинная, потемневшая от времени икона Божьей Матери с двумя предстоящими святыми. Что это за святые, к сожалению, в полумраке разобрать невозможно. Вера Николаевна вытаскивает из пакета образ Иоанна Крестителя, показывает мне: «Этой иконой Владыка Сергий (Архиепископ Самарский и Сызранский - о. С.Г.) благословил меня на поездку. Я везде ношу ее с собой. Батюшка, можно ее куда-нибудь здесь поставить?» «Конечно! Благословение Владыки - это большое дело» - нахожу выступ в стене и ставлю туда икону.
Устроившись в пещерном гроте кто как смог, первое время мы разговариваем, фотографируемся, обмениваемся впечатлениями. Но вот Екатерина произносит тревожные для нас слова: «Скоро полиция начнет обходить все уголки храма, искать спрятавшихся людей. Поэтому разговаривать нужно только шепотом. А когда Григорий выключит свет, то уже нельзя будет ни кашлять, ни чихать, иначе нас обнаружат». Пещера-то пещерой, да есть у нее ахиллесова пята: одна небольшая площадка рядом с нашим гротом упирается в занавешенную пологом металлическую решетку, своеобразное вентиляционное окно, выходящее в алтарную часть другой армянской церкви. На ней расположились Александр, Светлана и Маша. Девочка уснула прямо у решетки и проспала до утра, никак не реагируя на раздающиеся почти у нее над ухом громкие крики и стуки полицейских. Лишь переворачивалась с боку на бок. Словно Ангел хранил ее сон.
Свет погас. Святая пещера погрузилась во тьму. Воцарилась тишина. Мы почувствовали себя первыми Христианами, скрывавшимися от язычников в катакомбах. Послышались злобные крики и удары в металлическую дверь, через которую провел нас Григорий. Потом он рассказывал, что израильские полицейские требовали у него ключи, ругались и стращали его всякими карами. Но Григорий твердил одно: я человек маленький, ключи у армянского игумена, идите к нему в Патриархию. Надо отдать должное его выдержке. Крики постепенно стихли, впрочем, ненадолго. Вдруг тишину прорезали истерические женские вопли, и раздалась мужская ругань. Не важно, что на другом языке, все равно было хорошо понятно - ругаются полицейские. Видимо, они обнаружили какую-то женщину, спрятавшуюся за престолом в алтарной части другой армянской церкви. И снова тишина, иногда нарушаемая сопением и кряхтением уснувших внизу питерцев. У нас в гроте тоже почти все дремали и спали. Кто на стульчике, привалившись к стене, а кто прямо на полу. Питерцы устроились в спальных мешках, кто-то спал на туристических ковриках. Как-никак из северной столицы народ, а мы - российская провинция. Зато у нас, как я уже говорил, уютнее, хоть и тесно. Я почти не спал, а, весь внутренне напряженный, молился в полудреме: «Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй! Пресвятая Богородице, спаси нас! Святый Иоанне Крестителю, моли Бога о нас!» Неожиданно со стороны питерцев послышался безмятежный храп. Все не спавшие и дремавшие тут же напряглись: не дай Бог полиция услышит! Храпевшего кто-то толкнул, на него сердито зашикали, храп прекратился. Все с облегчением вздохнули. Часа в два ночи тишину снова взорвал шум: загремела металлическая дверь. По ней били так, что казалось - еще удар, и она сломается, полиция ворвется в пещерный храм. Молитвенное напряжение возросло до холодного пота на лбу. У окна-решетки раздались крики на английском: «Go out! Go come to morning!» («Выходите! Придете утром!»). Это надо было пережить! Страх обреченных людей, у которых нет выхода, а только молитва к Богу и упование на Его заступление. И опять мы ощутили милость Божию: удары прекратились, крики стихли. Слава Тебе, Господи, гроза миновала!
Последний раз полиция пугала нас часа в четыре утра. После этого часок нам удалось подремать относительно спокойно. Но вот зажегся свет, а спустя некоторое время пришел Григорий и сказал, что можно выходить. Несмотря на пережитый страх и всевозможные неудобства, подземная церковь мученика Вардания за эту ночь стала для нас родной. Прежде чем из нее уйти, в нашем тесном гроте мы набрали на память красноватые камешки, легко отделявшиеся от стены. Кто знает - попадем ли мы сюда еще раз.
Невыспавшиеся и измученные, но довольные, что выдержали боевое крещение и теперь по полному праву можем занять хорошие места недалеко от Кувуклии, мы потихоньку поднимаемся в Православный греческий придел, а фактически настоящий Православный собор - Кафоликон - в честь Воскресения Христова, где находятся кафедра Иерусалимского Патриарха и мраморная ваза на месте географического центра Земли. Правда, большая часть группы, уступая немощному человеческому естеству, сначала была вынуждена посетить заведение, необходимое в любом здании мира. Ведь нам предстояло еще до полудня ожидать схождение Благодатного Огня.
Греческий придел - самый большой в храме, а точнее, храм внутри храма, он украшен замечательными росписями, старинными иконами и живописными полотнами, в том числе и русских мастеров. Над Царскими вратами - «Всевидящее око» (изображение глаза в треугольнике, означающее всеведение Бога), а по бокам балкончики - то ли для произнесения проповедей, то ли для почетных гостей. Алтарь расположен напротив входа в Кувуклию, из него Иерусалимский Патриарх, Православные Архиереи и священники во время Богослужения проходят ко Гробу Господню. Греческий храм Воскресения Христова заканчивается двумя высокими хорами-балконами (по-церковному - клиросами для певчих), куда ведут крутые деревянные лестницы. Проход между хорами служит одновременно и центральным входом в греческий придел и выходом из него в Кувуклию.






Весь огромный Храм Воскресения Христова заполнен паломникаи, и у всех - пылающие Благодатным Огнем пучки свечей...
Посредине Кафоликона с двух сторон уже стоят металлические ограждения. Людей пока мало: служители храма да те, кто, как и мы, скрывался в закрытых приделах. Сначала Екатерина проводит нашу группу на северную сторону храма, поближе к хорам: «Здесь мы ждали схождение Благодатного Огня в прошлом году. Это место отведено для русских паломников». Но только мы стали располагаться, как вдруг Екатерина, осмотревшись, словно полководец перед решающим сражением, говорит решительно: «Нет, дорогие мои, пойдемте на другую сторону, где греки, там нам будет лучше!» Полководец командует, солдаты исполняют. Раздвинув ограждения, переходим на южную сторону. Служитель-грек с густой черной бородой, в подряснике, пытается остановить Екатерину и что-то произносит по-гречески, но она громко и резко отвечает ему на том же языке: «Охи!» (нет!). Посмотрев на меня, на группу, убедившись, что мы Православные да еще и русские, грек молча отошел в сторону.
Сложив свои пакеты и сумки в уголочке у стены и поставив складные стульчики поближе к хору-балкону, мы с облегчением вздохнули: теперь нас отсюда уже никто не сможет выдворить, даже под страхом смерти. Это место наша группа выстрадала ночным бдением в пещерном храме!
«Теперь, когда мы с вами неплохо устроились, - сказала Екатерина, - я по нескольку человек буду отводить вас на Голгофу, где вы сможете спокойно помолиться». Я иду с последней группой. По крутой каменной лестнице со стороны Камня Помазания поднимаемся на то место, где совершилось дело искупления человеческого рода от пленения дьяволу, греху и смерти; где безгрешный Господь принес Себя в единую Жертву за грехи миллионов людей; где Он, пригвожденный ко Кресту, как преступник, истекая кровью, произнес поразительную фразу: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» Лк. 23, 34). Эта фраза, которую мог сказать лишь Сын Божий, настолько потрясла благоразумного разбойника, что он в какие-то немногие мгновения осознал всю неправду своей жизни, глубину своего падения, почувствовал сердцем правду Божественную, высоту милосердия Божия и понял, Кто рядом с ним распят. Поэтому потрясенный, пронзенный словами любви Спасителя к распявшим Его врагам, он тут же искренне раскаялся в своих тяжких грехах и исповедал Христа Богом, Царство Которого не от мира сего: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23, 42).
Как мне, нерадивому рабу, как и любому человеку, погрязшему в многочисленных грехах - тяжких, мерзких, гнусных, не заплакать сокрушенным сердцем на том месте, где стоял Животворящий Крест Господень, а теперь большое Распятие с предстоящими Матерью Божией и Апостолом Иоанном Богословом! Душа содрогается, когда осознаешь, прикасаясь рукой к голгофскому камню, что и ты тоже всю жизнь распинаешь Христа своими неправдами и что капли Его драгоценной крови, изливались здесь и за тебя, во оставление твоих грехов и для твоего спасения. И потому-то, стоя на коленях, припав со слезами к подножию голгофского Креста, только и можешь молить: «Господи! Прости, прости меня! Помилуй меня, грешного, и помяни во Царствии Твоем, как кающегося разбойника!». Даже в католическом алтаре Пригвождения ко Кресту в нескольких шагах от Распятия (придел Водружения Креста Господня  принадлежит Православным грекам), на скульптурной иконе Божьей Матери, где Ее скорбящее сердце пронзает меч - «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2, 35) - такая мучительная боль в очах Богородицы, что просто невозможно удержаться от слез...
«...Бог же, Царь наш, прежде века содела спасение посреде земли» (Пс. 73, 12). Голгофа - это и есть середина Земли, поэтому Своей крестной жертвой Господь принес спасение всему человечеству, примирив его с Богом-Отцом.
Внизу под Голгофой, под приделами Водружения Креста Господня и  Пригвождения ко Кресту, находятся Православная часовня Адама и Православный же престол Мелхиседека, ибо по преданию последний на этом месте совершил погребение первого человека, сотворенного Богом, и был погребен сам. Правда, по другой версии Адам был погребен в Хевроне.
Вернувшись на свой стульчик, пока есть время, в полумраке читаю записки о здравии и упокоении, привезенные мной из Самары.
Вскоре на Гробе Господнем начинаются Богослужения. Первыми служат Литургию греки. Для нас она такая же знакомая, как в любом русском храме. Только язык греческий. Впрочем, пение молитвы «Кирие елейсон! - Господи, помилуй!» нам понятно и без перевода, так как мы часто слышим его и на русской Литургии. По очереди поднимаемся на хоры и смотрим оттуда, как служат в Кувуклии. Площадка перед ней ярко освещена.
Вторыми совершают Литургию армяне. Их Богослужение отличается от Православного. У армянских священников на голове вместо митр и камилавок, обозначающих терновый венец Христа, черные треугольные куколи, похожие на куколи наших монахов-схимников. Игумен почти все время стоит напротив входа в Кувуклию и тоже поет. Армянское пение - красивое, ничего не скажешь, но уносит тебя не в небо, как Православное, а в горы, устремленные в небо. По крайней мере, так мне показалось.
Третьими служат мессу католики. Поют по нотам один монах и три монахини, причем монах и две монахини темнокожие, а одна монахиня европейка. Вообще я заметил, что на Святой Земле католические монахи и монахини преимущественно темнокожие. Громко играет орган. Музыка и пение впечатляют, даже завораживают, но сама месса приземленная, прозаическая и уносит не в небо, а в область чувств.
В моем поэтическом восприятии Православная Литургия - поэма, Литургия армянская - баллада, католическая же месса - сонет.
Рядом с нами начинают устанавливать телекамеры для репортажа о схождении Благодатного Огня. На одной из них видим родное название: «Россия». Второй канал. Что ж, пусть снимают, может, кого-то из нас увидят дома родные и знакомые. На ночном пасхальном Богослужении мы молились в русском женском монастыре Марии Магдалины в Гефсимании. Российские тележурналисты там тоже снимали, и мой старший сын видел меня по телевизору, когда крестным ходом мы шли вокруг храма. Для современной видеотехники нет времени и расстояний.
В десятом часу утра стали появляться полицейские. Командир расставил их вдоль центрального прохода возле ограждений. Среди полицейских было много молодых женщин. Оказывается, в Израиле у представительниц прекрасного пола считается престижным служить в армии и полиции, особенно в боевых частях. Определившись со своими постами, блюстители порядка стали таскать упаковки с минералкой и складывать их у лестницы, ведущей на правый хор. «Когда откроют ворота храма, здесь негде будет встать, - пояснила Екатерина.- Будет такая давка и такая духота, что некоторые станут падать в обморок. Поэтому полиция запасается водой, чтобы потом пить самим и брызгать на тех, кому будет совсем плохо. Таким и попить тоже дают».
Постепенно храм стал заполняться служителями, монахами, паломниками, которые, как и мы, смогли пройти сюда заранее. Солнечные лучи, безпрепятственно проникающие через окна большого барабана, на котором держится центральный купол, осветили Кафоликон и окончательно избавили нас от состояния затянувшейся дремоты после безсонной ночи. Теперь под сводами Кафоликона стали хорошо видны летающие голуби. Интересно, откуда они здесь появились? Правда, есть одно укромное место в храме Гроба Господня, над которым крыша как таковая отсутствует, и они могут проникнуть внутрь, но летают голуби почему-то в Православном греческом приделе. Такое впечатление, что Божьи птицы поселились здесь и не собираются отсюда улетать.
Перед нами на стене огромная старинная икона Царицы Небесной, пересеченная пополам чернеющей трещиной. Образ засиял яркими красками, и только теперь я заметил, как Матерь Божья ласково смотрит на нас и как бы тихо говорит: «Я взяла вас под Свой покров!»
Просыпается даже Маша, дотоле мирно спавшая у боковой стены, бережно опекаемая родителями.
Вскоре нам предстоит выдержать еще одно испытание: отстаивать занятые нами на греческой половине позиции. Веселый греческий монах, невысокий, пожилой, с заметной сединой в бороде и на голове, широко улыбаясь, дает нам понять на английском языке, что мы должны отодвинуться дальше от балкона. Хорошо. Окей! Берем свои вещи и отодвигаемся. Перед нами ставят ограждение. Потом греки еще пару раз отодвинут нашу группу, освобождая место для своих гостей и греческой официальной делегации. По настоятельной просьбе Александра и Светланы оставят лишь Машу сидеть на своем месте на лавочке.
С открытием храмовых ворот в течение нескольких минут все заполняется людьми. Сзади нас появляется большая группа греков, в основном женщин, одетых по-европейски, естественно, без косынок. В Европе все проще, зачем утруждать себя буквальным исполнением Священного Писания и слов Апостола Павла о необходимости женщине покрывать свою голову в знак ангельского покрова и покровительства своего мужа. Хотя бы в храме Божьем. Они начинают бурно возмущаться, увидев нас на своей «канонической» территории. Мы, однако, по-гречески не разумеем и делаем вид, что были здесь всегда и присно и останемся до скончания века. Но греки - народ эмоциональный, они начинают толкать и щипать наших женщин. Ладно хоть меня не трогают. Впрочем, я в середине группы рядом со своим деревянным стульчиком. Екатерина громко возглашает: «Самара! Держим оборону! Давайте петь молитвы!» Пропели «Верую», «Отче наш», «Богородицу», другие молитвы. Греки сначала несколько оторопели, а затем как-то сникли и успокоились. За несколько часов ожидания Благодатного Огня мы даже проникнемся друг к другу теплыми чувствами, будем делиться драгоценной водой и тем из пожилых гречанок, кому поплохеет, уступим свои стульчики...
Особенно стало тяжело, когда начали вводить официальные делегации.
У Кувуклии места немного, к тому же вокруг нее тоже поставлены ограждения, так что все делегации стали заворачивать на правую сторону.
В течение получаса там столько набилось людей, что, как говорится, легче верблюду пройти сквозь игольные уши (об игольных ушах мы поговорим позднее), чем человеку в этой спрессованной толпе пошевелить рукой или ногой. Туда же втиснули и делегацию из России с бело-красно-синими косынками на шеях. Среди них видим и наших, самарских. Узнаю священников: отец Роман, брат Николая Державина, референта ныне покойного Патриарха Алексия II, отец Димитрий из Тольятти, директор Православной классической гимназии.
Украинская делегация уже не умещается на правой стороне, ее перемещают к нам. Тоже приходится утрамбовываться. Немного погодя на нашу сторону направляют еще одну делегацию. И все же по сравнению с правой стороной наша группа стоит свободно, мы даже двигаемся и можем пройти друг к другу, хотя и перемешались с греками. «Вот видите, как вовремя мне Ангел подсказал занять места на этой стороне, - с чувством выигравшего сражение полководца констатирует Екатерина. - Смотрите, что на той стороне творится! Нас там просто бы вжали в стену».
В храме теперь стоял сплошной гул от голосов тысяч людей, оживляемый прорывающимися иногда резкими криками и вспышками фотоаппаратов.
Самое интересное началось, когда в центральном проходе, ведущем ко Гробу Господню, появились молодые арабы. Первым делом послышались громкие гортанные возгласы и звуки бубна и барабана. Арабы отрывисто и неистово кричали на своем языке: «Наша вера правая! Наша вера Православная!» Стоя на стульчиках, мы хорошо видели, как они двигались по узкому проходу - четверо коротко стриженых мужчин в современной одежде. Двое шли пританцовывая, а двое других сидели у них на плечах, один с бубном, другой с каким-то африканским барабаном. Арабы остановились, стали кружиться на месте, криками и быстрыми ритмичными ударами в свои инструменты накаляя эмоциональную атмосферу в храме и без того изрядно накаленную. Им, громко скандируя, вторили другие арабы, находившиеся в храме. Вдруг один из молодых арабов, сидевший на плече у другого, отдав кому-то барабан и взяв в руки большой деревянный крест, начал им размахивать стремительными круговыми движениями, продолжая при этом неистовым голосом выкрикивать: «Воля-дин, иля-дин, эль-мессия! (Нет веры иной, как Православная!)». Для нас, русских верующих, воспитанных на примерах благочестия, да и, думаю, для других людей это было не только непривычным и странным, а даже несколько диким зрелищем. Впрочем, «всякое дыхание да хвалит Господа». Видно, Богу угодно и такое, слишком горячее, эмоциональное проявление веры. Ведь и царь Давид во время перенесения ковчега Завета в Иерусалим прыгал («скакаше»), как ребенок...
Наконец, арабы снова двигаются в сторону Кувуклии, а нашим взорам открывается более приятная картина: мы видим в проходе большие хоругви бордового цвета с иконами посередине, на одной хоругви изображена сама часовня Гроба Господня. Процессия, как по шумному волнующемуся морю, медленно движется вперед, к Живоносному Гробу. Напряжение нарастает. Душно. Гул от голосов тысяч людей, разрываемый скандированием и свистом арабов. Все ждут 141-го Предстоятеля Иерусалимской Церкви. Его долго нет. Арабы у Кувуклии, выжимая все возможное из своих голосовых связок, хором зовут Патриарха Феофила. Такое впечатление, что в храме огромное грозовое облако, вот-вот оно разразится громом и молниями. То, что происходит в твоей трепещущей душе, словами передать невозможно.
«Отец Сергий, смотри - вон, в алтаре, появился Патриарх! - говорит Екатерина. - Сейчас его начнут облачать». Через несколько минут Патриарх Феофил в полном пасхальном облачении, в митре, немного прибавляющей ему роста, в сопровождении Архиереев и священников выходит из алтаря Кафоликона и благословляет все распростершееся перед ним людское море. Сойдя с амвона, он невозмутимо и неспешно, окружаемый Архиереями, движется по центральному проходу, словно Моисей через расступившиеся воды Чермного моря. Впереди него несут большую белую свечу, украшенную цветами, и несколько пучков по тридцать три свечи (по числу лет земной жизни Спасителя). «Глядите, ваш Патриарх идет, он грек», - дружелюбно говорит нашим бывшим притеснителям Екатерина. Но они, изнуренные духотой и жаждой, уже мало что воспринимают.
Проходит, наверное, около получаса, пока Предстоятель Иерусалимской Церкви достигает Кувуклии. Там его разоблачают до подризника, снимают с дверей кустодию (большую восковую печать), и он вместе с армянским игуменом Самвелом входит в самое святое место на земле, где совершается самое главное Божественное чудо.
Трепет в душе все возрастает и возрастает, мое сердце начинает биться сильнее.
Когда Патриарх и игумен вошли в Кувуклию, по всему пространству храма стали появляться всполохи, подобные всполохам молний или зарницам. Сначала редко, а потом все чаще и чаще. Их никак нельзя спутать с вспышками фотоаппаратов, потому что это именно всполохи, а не вспышки. Их природа отлична от электрического света, да и в прошлые века не было никаких фотовспышек, как и самого электричества. А всполохи были. Причем они разные по цвету: белые, голубые, зеленоватые, розовые. Сфотографировать их практически невозможно, всполохи небесных зарниц запечатлеваются лишь на видеозаписи.
Трепет сменяется радостью - оттого, что ты, грешный и недостойный, сподобился быть свидетелем этого непостижимого для ограниченного человеческого ума чуда! Вдруг я и те, кто стоит рядом со мной, видим, как от очередного небесного всполоха нежно-розовым светом засияла икона Божией Матери, висевшая перед нами. В то же мгновение лик Ее ожил и глаза Ее, исполненные неизреченной любви, радости и торжества, посмотрели на нас и на всех людей, в едином порыве устремивших свои взоры к Кувуклии. Состояние было такое, что казалось - вот-вот потеряешь сознание.
Всполохи разноцветных зарниц уже непрерывно озаряли весь храм. И вот от часовни Гроба Господня раздались ликующие крики, а через несколько секунд в проходе появился араб с пучком свечей, горящих Благодатным Огнем. Он двигался быстро, но огонь стал распространяться еще быстрее. И что удивительно: у людей, стоящих ближе к Кувуклии, огонь еще не загорелся, а у алтаря греческого Кафоликона, до которого от часовни метров пятьдесят, люди стояли уже с горящими свечами! Об этом необычном явлении свидетельствуют паломники всех времен. То есть у некоторых людей, стоящих в разных местах храма Воскресения Христова, свечи зажигаются сами! Слава Богу, дошел огонь и до нас. Я протягиваю вперед правую руку с пучком восковых свечей красноватого цвета - они вспыхивают светло-желтым огнем. Так же вспыхивает и мое сердце. «Вот где настоящая Пасха! - думаю с внутренним восторгом. - Именно сейчас, в этот момент она и совершается! Именно сейчас ее можно ощутить всей душой!». Я умываю, как и все, огнем, сошедшим с Неба, свое лицо, бороду, руки. Огонь теплый, словно парное молоко. Поворачиваюсь к Екатерине: «Сними, пожалуйста, на камеру, как я умываю бороду. Пусть дома увидят, что она не загорается!» Она наводит на меня объектив. Теперь это чудесное мгновенье останется не только в моей памяти!
Вокруг сияющие лица, радостные возгласы. Весь храм уже объят огнем и синеватым дымом. Людское море волнуется, осиянное снизошедшей с Неба благодатью. Если бы это было обычное пламя, то давно бы начался страшный пожар.
Члены делегаций несут Благодатный Огонь в специальных колбах, стараясь быстрее пробраться к выходу. Им нужно успеть на самолет и доставить великую святыню в свои города до начала пасхальной ночи. Общее ликование постепенно стихает, свечи гасят, чтобы с радостным чувством совершившегося чуда унести их с собой в гостиницу, а потом увезти на родину, домой, поделиться с родными и близкими.
Возле меня появляется Юра: «Батюшка, а меня огонь жег, я чувствовал. Что это значит?». - «Видимо, каждому Господь дает свое, личное ощущение, в зависимости от его душевного состояния», - не совсем уверенно отвечаю я. «Да, наверно, по моим грехам», - сокрушается Юра.
Подходит Екатерина со счастливым светящимся лицом. «В этом году огонь теплый и быстро стал обжигать, - делится она впечатлениями. - А бывает холодным и минут пять не жжет».
Мы видели всполохи зарниц и уже горящий Благодатный Огонь. А как он появляется на Гробе Господнем? Об этом тоже есть свидетельства. Известный духовный писатель Сергий Нилус в книге «Святыня под спудом» приводит рассказ одного из Иерусалимских Патриархов:
«Я, милостивый государь, извольте знать, без очков уже не чтец. Когда впервые вошел в придел Ангела и за мною закрылись двери, там царил полумрак. Свет едва проникал чрез два отверстия из ротонды Святого Гроба, тоже слабо освященной сверху. В приделе же Святого Гроба я не мог различить, молитвенник у меня в руке или что другое. Едва-едва замечалось как бы белесоватое пятно на черном фоне ночи: то, очевидно, белела мраморная доска на святом гробе. Когда же я открыл молитвенник, к удивлению моему, печать стала вполне доступна моему зрению без помощи очков. Не успел я прочесть с глубоким душевным волнением строки три-четыре, как, взглянув снова на доску, белевшую все более и более и так, что мне явственно представились уже все четыре ее края, заметил я на доске оной как мелкий рассыпанный бисер разных цветов, вернее сказать, как бы жемчуг с булавочную головку, и того меньше, а доска начала положительно издавать якобы свет. Безсознательно сметая изрядным куском ваты этот жемчуг, который начал сливаться подобно каплям масла, я почувствовал в вате некую теплоту и столь же безсознательно коснулся ею фитиля свечи. Он вспыхнул подобно пороху, и свеча горела и три образа Воскресения озаряла, как озаряла и лик Богоматери, и все металлические над святым гробом лампады. Предоставлю за сим вам, милостивый государь, судить о моем в ту минуту душевном волнении и вывести ответ на сделанный вопрос».
Саровский старец Мелетий, утверждая, что явление святого огня происходит от самого Гроба, приводит слова Архиепископа Мисаила, видевшего это чудо: «Вшедшу мне внутрь Святому Гробу, видим бе на всей крышке гробной блистающ свет, подобно рассыпанному мелкому бисеру, в виде белого, голубого, алого и других цветов, который потом, совокупляяся, краснел и претворялся в вещество огня; но огнь сей в течение времени, как только можно прочесть не спеша четыредесят крат «Господи, помилуй», не жжет и не опаляет, и от сего-то огня уготованные кандила (лампады) и свечи возжигаются. Но впрочем, как, откуда явление сие бывает, сказать не могу».
… Люди начинают расходиться, наших греков почти след простыл. Замечаю неподалеку израильского полицейского, мужчину средних лет. Задрав голову вверх, он пристально куда-то смотрит. Даже рот у него приоткрылся. Застыл в этом положении, как статуя. Скорее всего увидел под сводами храма что-то необычное. Вот и ему Господь приоткрыл духовный мир, дал возможность убедиться в истинности Православной веры. Но попробуй он скажи кому-нибудь об этом. Неприятностей не оберется. А может... Я знаю одного израильтянина, который, работая с Православными паломническими группами, ощутив благодать Христианских святынь, принял святое крещение. Может, и с этим полицейским произойдет что-нибудь подобное. Дай-то Бог! Уж больно долго он стоял, подняв свои глаза к небу...
Не желая угодить в давку при выходе из храма (а он вмещает три тысячи человек), мы остались на своем месте, ставшем для нас за несколько проведенных здесь часов таким родным и дорогим, что вовсе не хотелось отсюда уходить. И мы были награждены за это! «Смотрите, смотрите - луч!» - услышали мы громкий ликующий голос Екатерины и стали свидетелями еще одного удивительного чуда. С левой стороны греческого алтаря стоял человек с зажженным пучком свечей. Пожалуй, он оставался в Кафоликоне единственным, у кого до сих пор горел Благодатный Огонь. Вдруг на его руку с горящими свечами через одно из узких высоких окон барабана купола сошел широкий луч. Его хорошо было видно в царившем вокруг полумраке от не рассеявшегося пока дыма погашенных свечей. Мужчина поднял руку вверх, она тут же засветилась в небесном луче, а свечи засияли, как фаворский свет. Стоявшие рядом люди начали снова зажигать свои пучки свечей от сияющего Благодатного Огня в чудесно сошедшем луче. А луч неожиданно стал двигаться по храму, как живой. Потом начал бледнеть и таять, почти исчез. И вновь, спустя несколько мгновений, яркой светлой полосой сошел на людей, стоящих с горящими свечами. Так продолжалось минут пятнадцать. Все, кто был в Кафоликоне, снимали чудесный луч на видео и фото...
В греческом приделе, кроме нас, никого не остается. Хотели выйти со стороны Кувуклии, но там еще слишком тесно, полиция регулирует плотный поток людей. Возвращаемся назад и через боковой вход в Кафоликон вливаемся в людскую реку, текущую к главному выходу. В ней немного свободнее, чем у часовни Гроба Господня. Черепашьим шагом продвигаемся к воротам храма. На ступеньках одного из боковых приделов, возвышаясь над протекающими мимо него паломниками со всего мира, стоит монах в плоской греческой скуфейке. Длинная черная борода и суровое аскетическое лицо делают его похожим на древнего отшельника. Но первое впечатление оказывается обманчивым. Монах неожиданно широко улыбается и трижды громко восклицает: «Христос анести!» Мы дружно отвечаем: «Воистину воскресе!» А кто-то и по-гречески: «Алифос анести!» И так радостно на душе, будто мы возвращаемся с пасхальной службы.
Людской поток выносит нас во двор храма Воскресения Христова. Ликующий праздничный перезвон колоколов поглощает все остальные звуки. С жадностью глотаем свежий теплый воздух. Я гляжу на синее небо. Почти сутки мы провели в храме. За это время так много пережито, что кажется - прошло полжизни. Да что полжизни! Эти счастливые минуты соучастия в великом чуде стоят целой жизни! Жизнь пролетает, словно миг, а настоящий миг жизни - это соприкосновение безсмертной души с вечностью, с горним миром, с Богом...
Когда вся наша группа собралась вместе, Екатерина радостно возглашает: «Христос воскресе!» И мы так же радостно отвечаем: «Воистину воскресе!». Один из полицейских, стоявших неподалеку, подходит к Екатерине и, грубо схватив ее за локоть, что-то злобно ей говорит, в смысле - прекратите нарушать порядок! Видимо, еврей-ортодокс. Не нравится ему наше торжество, торжество Православной веры. Но Екатерина резко выдергивает руку и дает полицейскому достойный отпор, показав знание иврита. Что его безсильная злоба по сравнению с той радостью, которую у нас никто и никогда не отнимет!


Продолжение следует.

Протоиерей Сергий Гусельников
25.03.2011

    Спаси Господи!
    Читала и как будто бы была на Святой Земле с Вами…

    Спасибо огромное, батюшка! Читается на одном дыхании! Свободно, легко и по сути дела написано! Действительно, словно вместе с Вами была в паломничестве! Огромную радость доставили!

    Батюшка, спаси Господи! Как будто своими гпазами увидел все описываемые чудесные события. Хотелось бы попросить Вас поделиться вашими видео и фото материалами с читателями «Благовеста» Может быть редакция газеты найдёт такую возможность?

    Ваш благодарный читатель.

    Владимиру.
    А может лучше самому присоединиться к нашей группе в паломничестве по Святой земле? Тем более что батюшка Сергий по благословению владыки едет с нами в очередную поездку в апреле. Осталось всего 3 места!

    А мне очень нравится, как арабы приветствуют схождение Благодатного огня. Искренне и с душой!

    SPASI GOSPODI ! nedavno priexala so sviatoi semli i kajetsia, sto opiat tam pobivala ….

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Цветок Сиона








Протоиерей Сергий Гусельников в Иудейской пустыне.
Записки поклонника Гроба Господня.


Вместо предисловия


Иерусалим, Иерусалим! Я расстаюсь с тобой, любимый город! Любимый, потому что невозможно не полюбить тебя, хотя бы раз пройдя по твоим улицам и прикоснувшись к твоим великим святыням, к которым стремится всякая душа Христианская. Город Святой. Город Золотой. Как ты прекрасен в лучах закатного солнца Палестины! Белый камень твоих домов, впитавший за день солнечный свет, вечером отдает его обратно и поэтому светится розовато-золотистым сиянием. Когда спускаешься с Елеонской горы, откуда ты виден как на ладони, то, любуясь этой непередаваемой словами картиной, всем своим существом ощущаешь, что ты уже не земной, а Небесный Иерусалим, Град Божий, куда призваны по крещении войти и унаследовать обители Отца Небесного все верующие во Христа. «Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя» (Пс. 136, 5-6). Эти слова псалма становятся на твоих улицах не просто словами, а биением сердца, навсегда влюбленного в тебя...
Мы, паломники, или, как раньше говорили, поклонники Гроба Господня из Самары, покидаем тебя с тайной надеждой - вернуться сюда хотя бы еще раз...
Милостивый Господь исполняет каждое благое прошение наше: через полтора года я снова вернулся к тебе - земной и в то же время Небесный Иерусалим.  
...Долгая дорога была у меня на Святую Землю, больше десяти лет. Еще до того, как Господь сподобил меня принять священный сан, в середине девяностых годов прошлого века, знакомая моя Валентина Петровна, работающая в епархиальной службе «Паломник», стала организовывать первые поездки в Палестину, чтобы поклониться Гробу Господню и другим святыням. Она несколько раз предлагала мне поехать туда с группой, но я отказывался: дети маленькие, загранпаспорта нет, а оформить времени не хватает. Но есть среди моих духовных чад семья, в жизни которой мне пришлось принять самое непосредственное участие: Александра я крестил, потом повенчал с женой Светланой, вскоре у них родилась девочка Маша, которую я тоже крестил. Они по обету поехали в итальянский город Бари поклониться мощам Святителя Николая. Съездили раз, второй... Подружились с отцом Владимиром Кучумовым, настоятелем подворья Русской Церкви в Бари, рассказали ему обо мне, книжечку мою со стихами в подарок от меня передали, пожаловались, что я не хочу никуда ехать. И придумали такую хитрость. Говорят мне: «Вас отец Владимир к себе в гости приглашает, чтобы лично познакомиться». Ну как тут откажешься. Только заикнулся: «Да у меня же загранпаспорта нет!», - а они в ответ: «Мы Вам, отец Сергий, все за несколько дней оформим и визу по приглашению отца Владимира через итальянского консула в Самаре сделаем». Так я оказался в феврале 2006 года в Бари, познакомился с отцом Владимиром, служили с ним вместе на мощах Святителя Николая.
Все же - как хорошо иметь священнику духовных чад! Через них зачастую проявляется неизреченная милость Божия.
Валентина Петровна с активно помогавшей ей дочерью Екатериной, крестной моего младшего сына, узнали о моей поездке в Италию и тоже не оставили места для отступления: «Паспорт у тебя теперь есть, дети подросли, что мешает поехать с нами в Израиль, на Святую Землю?». Ответить мне было уже нечего, и я согласился. А вот где взять деньги на поездку? Священник едет со скидкой, но все равно сумма немалая. Решился и этот вопрос. Другой мой духовный сын, директор фирмы, помог оплатить расходы.
И вот в Страстной Четверг, 24 апреля 2008 года, с большой паломнической группой в двадцать восемь человек по благословению Архиепископа Самарского и Сызранского Сергия я отправляюсь на Святую Землю. Кстати, летят со мной и Александр со Светланой и их шестилетняя Маша.
В ту первую поездку, когда собственными глазами я видел схождение Благодатного Огня и встречал Пасху в Иерусалиме, я потерял в Галилее свои четки. Примета не примета, однако, спустя не такой уж большой промежуток времени, в октябре 2009 года Господь снова сподобил меня с паломнической группой из Самары и младшим сыном Михаилом прямым авиарейсом отправиться в благословенную Палестину. И в этой поездке Господь оказал мне, грешному, великую милость - дал редчайшую для верующего человека возможность - больше часа ночью вместе с Мишей на коленях молиться на Гробе Жизнодавца Христа!
Поэтому повествование мое будет складываться из переплетающихся рассказов о весеннем, Пасхальном, и осеннем паломничествах ко Гробу Господню.


Земля Израилева. Год 2009. Октябрь


Самолет мягко приземлился в аэропорту Тель-Авива Бен Гурион. Между прочим, этот город, построенный в 1909 году практически на песке рядом с Яффой (библейская Иоппия), и с 1950 года признаваемый ООН за столицу Израиля (хотя сами израильтяне считают своей столицей Иерусалим), носит не современное название, а древнее. С иврита оно переводится как «груда колосьев, или новых плодов». В библейские времена существовал город Тел-Авив в Месопотамии при реке Ховар, где жили пророк Иезекииль и много еврейских переселенцев. Теперь же появившийся в начале ХХ века город с таким названием - крупный мегаполис на берегу Средиземного моря.
Когда мы спустились по трапу на землю, нас объяла темнота южной ночи. Разница во времени между Самарой и Израилем два часа, но там уже перешли на зимнее время, а у нас нет, поэтому разница составила на час больше.
С паспортным контролем вышла заминка. Мой духовный сын и одновременно родственник (я крестный отец двух его сыновей) Карен, в крещении Карион, - армянин, и что-то в нем еврейской девушке в таможенной форме не понравилось. Она долго пыталась от него чего-то добиться, но общего языка ни в прямом, ни в переносном смысле они не нашли. К нашему стыду, за границей люди говорят на своем языке, на английском и даже по-русски могут кое-что сказать, а мы в большинстве своем изъясняемся только на смеси французского с нижегородским.
Пришлось к кабине подойти Екатерине, которая является руководителем нашей группы. Она хорошо выучила иврит (а как без знания языка возить паломников в Израиль) и уверенно объясняет девушке, что Карен ничего плохого против ее родной страны не имеет, а едет вместе с нами в паломнической группе поклониться святым местам. Тогда служащая израильской таможни попросила Екатерину постоять у ее кабины в качестве переводчицы.
- Чего она вас так долго мучила? - спрашиваю у Карена на пути к выходу из аэропорта.
- Да понимаете, отец Сергий, - поясняет он, - есть такая поговорка: где находится армянин, там еврею делать нечего (иногда эта поговорка называет совсем другие национальности - ред.). Поэтому они нас не очень-то любят.
Хотя мы с Кареном и родственники - а многие не знают, что крестные становятся родственниками как между собой, так и родителям своих крестников, - обращаемся с Кареном друг к другу на «вы». Так уж повелось с самого начала. А вообще, честно говоря, у нас образовался в этой поездке родственный клан. Я крестный у сыновей Карена, Екатерина - крестная у моего Миши, короче, вместе с Валентиной Петровной, нас пятеро родственников, четвертая часть группы. Неплохая основа для паломнической семьи из Самары (а паломники в поездке, как правило, становятся единой семьей).
Нас встречает директор израильской туристической фирмы Олег, с которым много лет сотрудничают






Вид на Святой Город Иерусалим.
Екатерина и Валентина Петровна. Мы с ним уже знакомы с прошлого моего паломничества на Святую Землю, так что дружески обнимаемся, как старые знакомые. Внешностью Олег сильно напоминает мне одного пожилого певчего из Петропавловской церкви Самары, несколько лет назад ушедшего в мир иной, поэтому я хорошо запомнил его худощавое лицо в очках. Он представляет нам водителя автобуса Эсама, который будет возить нашу группу по Святой Земле. Эсам - араб, молодой мужчина лет тридцати с небольшим, невысокий, полненький, с приличным брюшком и с круглым добродушным лицом. Мой младший сын Миша, бывший во второй поездке вместе со мной, очень с ним подружится и сфотографируется на память...
В темноте почти ничего не видно за окнами, только неясные очертания проплывающего мимо палестинского ландшафта да звездочки далеких огоньков. Тем не менее, чтобы зря не терять время, Екатерина для тех, кто приехал сюда первый раз, рассказывает об Израиле...
Палестина - одно из самых удивительных мест на планете. Это своеобразная модель всего мира. На небольшой территории (площадь Израиля составляет всего 20,8 тыс. кв. км.) есть буквально все: и горы, и безжизненные пустыни, и плодородные долины, и леса, и оазисы, и саванны, и моря, и реки, и озера. Перепад поверхности земли составляет от 900 метров над уровнем моря до 450 метров ниже этого уровня. Поэтому в Иерусалим, центр трех мировых религий, расположенный на высоких Иудейских горах, ни въезжают, ни входят, а поднимаются. А Мертвое море - самая низкая точка на земле. С севера на юг Израиль тянется на 550 километров, а с запада на восток его протяженность всего 130 километров, так что при желании за сутки можно объехать всю страну.
И еще одна важная деталь - Палестина находится в самом центре планеты.
За разговорами время летит быстро, и наш автобус уже приближается к древней столице Израиля.
Даже ночной Иерусалим отличается от других городов мира. Вроде бы такие же улицы и перекрестки, электрические огни, рекламные вывески, транспорт, идущие по тротуарам и стоящие на остановках люди, но все необычайно светлое. По особому статусу-кво все здания в Иерусалиме должны строиться исключительно из местного светлого камня. Поэтому он и ночью - неповторимый по красоте город. Светлый. Когда-то и нашу Москву строили из белого камня, и она называлась белокаменной столицей. К сожалению, это осталось в прошлом. А Иерусалим и сейчас - белокаменная столица мира. Он и переводится с иврита как «основание, обладание, жилище мира». Святой град, град Божий. Правда, сейчас мы едем дальше - в город, где родился Господь наш Иисус Христос.
Въезжаем в Вифлеем через КПП. Там уже арабская автономия. Солдаты с автоматами. Эсам - свой. Сказал, что везет русских паломников - «пилигрим». Нас быстро пропускают. По ночному городу проезжаем в отель «Интерконтиненталь» - лучший в Вифлееме. В фойе на столике ваза с большими колосьями пшеницы. Я знаю - почему. Вифлеем по-еврейски Бейт Лехем - дом хлеба. Поэтому эти колосья - символ города.
Отель состоит из нескольких зданий на разных уровнях, соединенных по периметру террасами, переходами, лестницами. В общем, арабский лабиринт. Так что попасть в свой номер с первого раза не так-то просто. Мы с Мишей и еще несколько человек поднимаемся на лифте вроде бы на свой этаж, но выходим куда-то не на ту сторону (как оказалось, лифт имеет два выхода: один в рабочую зону, другой - в гостевую). Попадаем в какую-то котельную: большие трубы, вентили, датчики давления, предупреждающие таблички... Ни одной живой души, у которой можно было бы спросить верную дорогу. В маленькой комнате столик с кофейными чашками. В чашках остатки кофе, видно: только что пили. Куда же подевались люди? Впрочем, разгадывать загадки некогда, мы возвращаемся в лифт и снова куда-то едем. На этот раз попадаем в гостевую зону, правда, номера комнат и близко не подходят к нашим номерам. Блуждаем по коридорам и переходам до тех пор, пока на наше счастье не натыкаемся на Екатерину. Она отводит нас в нужное крыло отеля. Слава Богу, выбрались из лабиринта!
Расселяемся по номерам и сразу же спускаемся в ресторан на ужин. Огромный зал, но людей немного, потому что время позднее. Шведский стол. Выбор блюд настолько разнообразен, что невозможно даже глазами все это охватить, не то что попробовать. Рассаживаемся за столики с табличками, на которых английскими буквами написано «SAMARA». За нашим столиком, а вернее столом, уместилось девять человек. Карен в честь приезда на Святую Землю заказывает две бутылки местного красного сухого вина. Пожилой официант в жилете и при галстуке профессиональным жестом разливает его по бокалам. Для нас это не просто вино, а благодатный напиток, произведенный из винограда, выращенного на Земле, освященной пречистыми стопами Спасителя мира...
Вернулись с Мишей в номер. Как это ни странно, от него повеяло родным русским бытом. При детальном осмотре нашего временного пристанища оказалось, что встроенный в мебель холодильник не работает, большая настольная лампа перегорела, дверь в ванную комнату не закрывается, зато на стене рядом с унитазом телефонная трубка, правда, с разбитым стеклышком над световым индикатором. Видимо, до нас здесь жили люди, не желающие подстраиваться под мировые стандарты. Может, я и ошибаюсь. Удивила меня также картина в рамке на стене ванной. На картине изображен палестинский пейзаж и внизу надпись на английском: «WELCOME TO PALESTEENA». Вообще-то можно было повесить ее и в сам номер. Но там над двуспальной кроватью с наложенными на ней в восточной манере подушечками разных размеров другие картины: веточки оливкового дерева. Оливковое дерево - одно из главных богатств Израиля. Оно дает маслины, ценное оливковое масло использует в пищу и для лампад, из стволов и ветвей резчики по дереву делают замечательные сувениры и скульптуры: от крошечных до размера в человеческий рост. В Вифлееме живут самые искусные мастера.
В верхнем ящичке прикроватной тумбочки - Коран и Евангелие на французском языке. Торы здесь быть не может, потому что отель арабский, а евреи и арабы живут в состоянии затяжного противостояния. Уставшие за долгий, насыщенный впечатлениями день, начавшийся в Самаре и закончившийся в Вифлееме, помолившись перед устроенным мной на верхней крышке шкафа импровизированным святым уголком, ложимся с Мишей спать.


                                              * * *
Проснулся я около четырех часов утра по местному времени (в Самаре около семи) от громкого гортанного крика муэдзина, усиленного несколькими динамиками. Стало немного не по себе - ведь мы же не в Турции, а в колыбели Христианства - Вифлееме! Почему я, Православный священник, должен размыкать свои глаза от раннего мусульманского намаза? Вообще-то в городе Рождества Христова большинство - Православные арабы. Но вот все его жители вынуждены слушать молитвы последователей Магомета… С таких не очень приятных мыслей начался мой новый день.
Попытался заснуть, но в пять утра муэдзин еще раз что-то громко прокричал, и сон окончательно покинул меня.
Когда мы с Мишей уже умылись и стали через окно рассматривать город, то оказалось, что совсем недалеко от отеля над плоскими крышами домов возвышается минарет мечети.
А ведь сегодня Покров Пресвятой Богородицы, праздник, особо почитаемый на Руси. К сожалению, для нас он начался не с колокольного звона...
На утреннюю молитву вся группа собралась в наш номер. Вернее, это было молитвенное собрание, так как после прочитанного мною вслух утреннего правила Валентина Петровна и Екатерина рассказали о программе на предстоящий день.


Храм Гроба Господня


Подкрепившись плотным завтраком в арабском ресторане и прихватив с собой бутылочки с водой - все-таки тридцать с лишним градусов тепла - садимся в автобус. Эсам в хорошем настроении, говорит по-русски, растягивая гласные звуки: «До-обро-ое у-утро!». У него четыре дочки и недавно родился мальчик, поэтому он доволен - теперь есть наследник! Эсам приветливо улыбается Мише и хлопает его по ладошке: «Микаель!» Девятилетний Миша - единственный ребенок в нашей группе, он сразу становится всеобщим любимцем, а Эсаму - маленьким другом.
Возле автобуса тут же появляются два араба-торговца с нехитрым товаром. У одного в руках разноцветные сумки с видами городов: Вифлеем, Назарет, Иерусалим, Кана Галилейская; игрушечные мягкие верблюжата с музыкой. У другого - деревянные пастушеские дудочки, напоминающие о тех пастухах, которым первыми явились Ангелы и возвестили о рождении Спасителя мира: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение!».
- У уличных торговцев в Вифлееме все дешевле, чем в магазинах и на лотках, - объясняет Екатерина, - а товар такой же. Кому что нужно - покупайте.
После недолгой торговли - без этого на Востоке нельзя - покупаем с Мишей сумки в подарок женщинам, верблюжат - его друзьям, ему - дудочку за доллар.
Вообще уличные торговцы на арабских территориях в буквальном смысле преследуют туристов и паломников - везде: у отелей, у монастырей, у магазинов, у автобусов. Цены сбрасывают быстро, лишь бы побольше продать товара. У арабских детей другой бизнес. Они подбегают к тебе с протянутой рукой и таким видом, будто это их последний шанс не умереть с голода, и жалобно канючат: «Ван доллар! Ван доллар!». Позднее наш израильский гид Александр по этому поводу пошутил: «Если обычно первое слово, которое произносит ребенок, - «мама», то у арабских младенцев первое слово - «доллар». За время паломничества нам не раз пришлось убедиться в несколько преувеличенной, но все же справедливости сказанных им слов.
Наш автобус трогается, но неожиданно возникает пробка. По сравнению с прошлой поездкой, по моим наблюдениям, количество транспорта в Израиле увеличилось. В Иерусалиме, например, прокладывают пути для первого трамвая. И все же израильским пробкам до самарских, не говоря уже о московских, так же далеко, как от земли до неба.
Минут через десять мы начинаем двигаться заметно быстрее. Проезжаем пограничный пункт, Эсам снова объясняет, что мы - русские пилигримы. Впрочем, пограничникам и так понятно: мы с Мишей сидим за Эсамом на переднем сиденье, я в рясе, скуфейке и с наперсным крестом. На израильском КПП девушка в военной форме и с автоматом заглядывает в салон и дает напарнику знак пропустить автобус.
Помню, в Пасхальной поездке нас здесь так быстро не пропустили. Тогда Православная Пасха по времени шла вскоре после иудейской, евреи уже праздновали свою. Паломников и туристов в Иерусалим стеклось со всего мира огромное количество, поэтому бдительность на пограничных территориях была повышенной. Израильские солдаты внимательно всех осмотрели - а вдруг с нами едет арабский террорист, проверили загранпаспорта и только тогда впустили нас в пределы Иерусалима...
От Вифлеема до столицы Израиля всего восемь километров, так что минут через двадцать наш автобус уже катится по ее улицам. По ходу движения Екатерина снимает на видеокамеру и рассказывает о том, что может представлять для нас интерес.
- Посмотрите, мои хорошие, налево. За окнами виден старый Иерусалимский железнодорожный вокзал. В начале прошлого века сюда прибывали поезда из Яффы, расположенной на берегу Средиземного моря. Русские паломники отправлялись в Яффу из Одессы пароходом. После революции паломничество на Святую Землю практически прекратилось, вокзал закрыли. Теперь в Иерусалим приезжают на автобусах. А вокзал стал музеем...
                                                        
                                                     ** *
Движение транспорта в Иерусалиме за последнее время настолько активизировалось, что Эсам не может подъехать близко к стенам Старого города и останавливается на одной из улочек неподалеку.
Выйдя из прохладного, оснащенного исправными кондиционерами, салона автобуса, мы сразу попадаем в объятия жары. В тени тридцать пять градусов по Цельсию. Несмотря на осень, в Иерусалиме царит хамсин (южный ветер из Иудейских гор). У каждого с собой бутылочка питьевой воды, без которой в Палестине обойтись совершенно невозможно, иначе может незаметно наступить обезвоживание организма. Солнце на Востоке стоит низко над горизонтом, не так, как у нас - палит с небесной высоты от всей своей солнечной души и прожигает землю насквозь, не оставляя даже места для живительной тени, если только облако его закроет или высокие дома и деревья. В Палестине солнце не жжет, но высушивает воздух и создает духоту, а ночью на улице становится прохладно. Это в центральной части. На побережье же Средиземного моря воздух влажный и жара переносится тяжелее. Однако когда дует хамсин, то в Иерусалиме и ночной порой прохладу не найдешь.






Чудотворная Иерусалимская икона Божией Матери.
Проходим по светофору через улицу. Вообще ходить по Иерусалиму интересно и увлекательно. Здесь можно увидеть и евреев-ортодоксов в черных одеждах, в широкополых шляпах, с пейсами (по закону Моисееву волосы и бороду иудеем стричь нельзя, поэтому они оставляют две завитые косички по бокам - пейсы, а остальное стригут - жарко же), с длинными бородами; или просто в кипах и современной одежде. Кипа - это специальный головной убор евреев: праздничный - из меха (большая кипа) и повседневный - из материи или из бумаги (малая кипа), символизирующий, что они всегда находятся перед Всевышним, Богом Израиля, что они Его солдаты и должны соблюдать Его законы. Можно увидеть арабок-мусульманок в хиджабах (женский головной убор в виде длинного покрывала) и... в джинсах и кроссовках; впрочем, попадаются и в традиционных одеждах, даже в парандже. Однажды на улицах Старого города нам довелось увидеть молодую арабку с полностью закрытым черной паранджой лицом да и еще и в черных перчатках. «Значит, у нее особо ревнивый муж, - объяснил наш осенний гид Александр, - не хочет, чтобы посторонние видели не только лицо его жены, но даже руки!» Часто встречаются Православные греки, монахи и монахини в круглых низких скуфьях; католики: священники-падре в аккуратных черных подрясниках со стоячими воротничками, отцы-бенедиктинцы и францисканцы в рясах с капюшонами, сестры католических орденов в белых апостольниках; армяне, копты, сирийцы, эфиопы. Словом, кого только не встретишь! Не говоря уж о европейцах из разных стран. Действительно Иерусалим - жилище мира. Вся наша планета представлена здесь в своем разнообразии: все вероисповедания, все национальности, все социальные группы, все менталитеты, глубокая древность и современность.
В Старом городе, в еврейском квартале мы даже встретили человека в одеянии первого века нашей эры, - в таком, в каком ходили в Палестине во времена Спасителя: сандалии на босую ногу, длинный белый хитон, белое покрывало в виде чалмы, с одной стороны спускающееся на плечо. Он очень колоритно смотрелся на фоне современных магазинчиков и лавочек.
Но самую удивительную картину мне довелось видеть в первой поездке. Когда мы в Великий Четверг только что прибыли в Иерусалим и шли к Овечьим воротам, или воротам Стефана, а с левой руки от нас открывался прекрасный вид на Гефсиманию и так по-родному, по-русски сияли золотом купола женского монастыря равноапостольной Марии Магдалины, впереди нас через перекресток бедуин в национальной одежде вел под уздцы большого желтого верблюда, на котором восседал ... еврей-ортодокс в покрывале, держа в руках Тору (Пятикнижие Моисея, Закон). «Ну, такого я еще не видела! - воскликнула наш тогдашний, весенний гид Галина. - Еврей-ортодокс, читающий Тору на верблюде бедуина!»
...Вдоль каменной стены Старого города мы подходим к Новым воротам. В древности их не было. Эти ворота прорубили в конце ХIХ века для Иерусалимского Патриарха, чтобы ему ближе было идти до Патриархии. Несколько шагов - и мы в древнем Святом городе. Мощенные камнем, за тысячелетия отполированным до блеска, узкие улочки, пестрящие всевозможными вывесками; магазинчики, лавочки, кафе, закусочные, различные учреждения... К нашей радости, в Старом городе еще пустынно - утро. Прохожих почти не видно, можно свободно передвигаться даже большой группой. Днем здесь уже трудно пройти. А если большой праздник, то приходится в буквальном смысле слова протискиваться через людей, кроме того надо следить за своими карманами, пакетами и сумками, особенно в мусульманском квартале, где работают виртуозные карманники.
- Старый Иерусалим занимает площадь всего в один квадратный километр, - рассказывает Екатерина, одновременно снимая на видеокамеру. После каждой поездки, а их у нее было уже больше двадцати, она монтирует фильм и отдает паломникам, чтобы они переписали себе на память. - И вот на таком небольшом пространстве расположено пятьдесят три монастыря! Можно пройти по улочке и даже не заметить, что за одной из дверей скрывается монастырь. Да вы сейчас сами в этом убедитесь.
Пройдя всего несколько метров, Екатерина вдруг останавливается, показывая рукой направо.
- Вот посмотрите, мои хорошие, обычная вроде дверь, а над ней икона. Видите? Это греческий монастырь «Двух Феодоров»: великомученика Феодора Стратилата и Феодора Тирона.
Действительно, над дверью на стене барельефная икона Феодора Стратилата и Феодора Тирона, сидящих на конях с копьями, и надпись на греческом: «Иера Мони Агион Феодоро» («Священный монастырь святых Феодоров»). А рядом знак служителей Гроба Господня из двух начальных букв греческих слов Феликш Тафус (Охраняющий гробницу).
- Сейчас попробуем войти, может, монастырь открыт, - Екатерина толкает дверь рукой, она открывается. Продолжая снимать, она заходит внутрь маленького дворика и через минуту появляется со словами: «Никого нет, сам монастырь закрыт».
В другом месте над дверью в стене надпись «Агиос Николас» - монастырь Святителя Николая.
Радостные и оживленные - паломничество наше началось по тихим улочкам Святого города, ведущим ко храму Гроба Господня (второе его название - Воскресения Христова), - мы поворачиваем налево и останавливаемся в приятном удивлении: над одной из дверей вывеска «Samara Tourist travel agency».
-  Вот видите, Самара и здесь обосновалась! - громко шучу я, фотографируя вывеску. Другие тоже делают снимки.
- Конечно, это не наша Самара имеется в виду, - тут же развенчивает наши иллюзии Екатерина, - просто название туристического агентства, видимо, представляющее область страны Самарию. Но слово для нас родное, все равно приятно.
Идем дальше и снова останавливаемся.
- А это греческая Патриархия, - показывает Екатерина на арку в стене, в глубине которой деревянные двери. Сверху арки барельефное изображение, похожее на герб: складки знамени, которое венчает корона, посредине Кувуклия (часовня Гроба Господня), справа от нее солнце, слева летящий голубь с масличной ветвью в клюве, справа снизу - по-моему, оливковое дерево. По бокам от герба висят два флага - греческий и хранителей Гроба.
Наше тихое и безмятежное путешествие неожиданно нарушается ревом мотора, мы едва успеваем прижаться к стене, как мимо проносится, не сбавляя скорости, какой-то парень на красном мотоцикле и в красном же шлеме. Учитывая узость улочки и количество людей на ней, остается лишь удивляться, как он не задел никого из нас. Несколько мгновений все молчали, а потом кто-то выдохнул одновременно с испугом и восхищением: «Вот это да-а!!!» Пронесшийся мотоциклист вернул нас к современности: город-то старый, а двадцать первый век и здесь двадцать первый век.
Улочки постепенно наполняются прохожими разных национальностей, начинают открываться лавочки и магазинчики, слышится разноязыкий говор.
Наконец-то мы у главной цели нашего паломничества: свернув налево и спустившись по ступенькам, выходим на площадь перед храмом Гроба Господня.

Продолжение следует.

Протоиерей Сергий Гусельников
Фото Ольги Ларькиной
18.03.2011

    Очень ждём выходя в свет всей книги «Цветок Сиона»! И очень рады, дорогой наш батюшка, что в очередной раз ты едешь с нами в наступающем апреле на Святую землю!!!

    У меня такая иконочка Иерусалимская появилась «случайно».Я чудным образом стала жить в Питере.И любила бывать в Лавре( Александро-Невской).Там «случайно» познакомилась с батюшкой из Иерусалима, он служит у гроба Господня.И он всем просто так дарил привезённые иконочки(у меня 2 большие Гроба Господня и 1 маленькая Богородица Иерусалимская).
    Я поняла, и этот батюшка говорил:просто так ничего не бывает.Он рассказал:попросил водителя меня(т.е. батюшку) привезти в мужской монастырь, а он в женский привёз.Вот и всё время у них бываю.Его всегда очень ждут, там много детей, кот. его любят.И он их.

    IA NEDAVNO PRIEHALA SO SVIATOI SEMLI… HITAIA VASI RASSKASI… IA KAK BUDTO OPIAT TAM.. SPASIBO !!!

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru