Последняя воспитанница Костычевской обители


После выхода публикации "Такая чудесная Пасха!..", в которой рассказывалось о обретении мощей старца-схимонаха Пантелеимона, в редакцию позвонили из города Октябрьска Самарской епархии, где прежде и была основанная им Костычевская Смоленская обитель. Нам сообщили, что в Самаре живет последняя воспитанница Костычевской обители Екатерина Петровна Никитина, прожившая в монастыре четыре года перед его закрытием. И мы поспешили по указанному адресу...

Екатерине Петровне девяносто второй год, но ее памяти можно только позавидовать. Она и сейчас наизусть читает многостраничные духовные стихи... С радостью согласилась она поделиться воспоминаниями о святой обители.




- В монастыре тогда служили отец Василий Тепловодский и еще один священник, Петровский, - рассказывает Екатерина Петровна. - Настоятельницей была игуменья Руфина. А прежняя игуменья, старенькая матушка Маргарита, жила в певческом корпусе вместе со своей племянницей, монахиней Викторией. Похоронили ее около алтаря церкви. Там же была могилка и маленького мальчика Виталика - младшего сына батюшки Тепловодского.

Говорят, что батюшка Василий от инфаркта умер. Нет - его пытали, мучили. Летом не то 1927, не то 28-го года слух прошел, что батюшку Тепловодского арестовали. И мамани мои - я так называла своих теток-инокинь, сестер моей мамы, - посылают меня: "Катя, отнеси булочку отцу Василию!" И я пошла с булкой в милицию. Вышел ко мне, видать, начальник - немолодой. Я говорю: "Передайте, пожалуйста, булочку батюшке Тепловодскому". - "А кто тебя послал?" - "Никто, - отвечаю, - я сама". Хорошо, что я находчивая была. Если бы я теток назвала, их тут же забрали бы. "А где булку взяла?" - "С канунного стола. Туда прихожане несут милостыню, после панихиды ее нищим, в детдом отдают, и в тюрьму возят. (Раньше у нас ларь стоял возле ворот, и в этот ларь клали приношение для заключенных). А мне дозволено - бери, чего надо. Я сирота, у меня ни отца, ни матери". Начальник булку не взял: "Ваш Тепловодский ни в чем не нуждается, он сыт". Я поняла, что его уж, наверное, нет в живых...

Потом приехала комиссия, ликвидировали монастырь. И пошли мы в мир. Сначала жили на частной квартире. Работали - шили, вышивали. Я большая рукодельница была по части вышивки.

- В монастыре научили?

- Ну да. Всем хорошим ремеслам - в монастырях учили.

Я не забываю монастырь. Помню батюшку Тепловодского, монахинь. Особенно матушку Аполлинарию, раздатчицу обедов в трапезной. Хоть я и не была монашкой, пока я жила в монастыре, она все эти четыре года меня кормила. Красивая старушка с нежными голубыми глазами. Маленького роста, такая худенькая... До чего ласковая, добрая она была.

Есть у меня большая фотография, на ней - причт обители. Я уж сейчас не разгляжу... Где-то здесь Настасья Ивановна Ситникова - полная, сидит. Моя маманя Агриппина крайняя справа, отдельно сидит. Остальные все как бы в кучке. А регентша, Надежда Осиповна - на калмычку похожа - слева стоит. Она была профессиональный дирижер. В особняке у нее стояла фисгармония.

- Певческий корпус, где вы жили, большой был?

- Одноэтажный корпус на двенадцать келий. Параллельно этому корпусу стояла зимняя церковь. В соборе только летом служили, там отопления никакого не было. Собор был двухэтажный - просто чудо! Иконостас резной, кипарисовый, безо всякой позолоты, - но до чего же красивый! Когда собор взорвали, сколько раз он мне снился - и всегда целым. Но только издали... Рядом с собором часовня была, сруб с крышкой, мы там брали воду на полив. А питьевую воду монашки-лошадницы привозили. Развозили по корпусам и особнякам. Все запасались в кадушечки.

- Ваши тетушки чем в монастыре занимались?

- Вышивали. Да они все делали! Монастырю пожертвуют старые пуховые платки - мы их постираем, выровняем, щеточкой по ним пройдем - платки опять как новые. И вышивки делали всевозможные.

Маманю Варвару, старшую тетку, арестовали - и с концами. Не знаем и где она похоронена... И искать нельзя было. А тетка Агриппина отбывала сроки в Сызранской тюрьме, в Поливановской. В войну она прислала мне письмо из Казахстана, из лагеря. Я взяла и написала: "Отпустите мою мать, Данщикову Агриппину Петровну. Я работаю, муж на фронте, а мне детей не с кем оставлять". Недели полторы не прошло - она приехала! Да еще привезла с собой старенькую монахиню Людмилу. Людмила-то в миру звалась Агафья Ивановна, в монастыре была скотницей, коровницей. Она поехала на свою родину.

- Вы не пели на клиросе?

- Нет, не привелось. Но когда монашки молились, читала и я. В вечернем правиле я все молитвы знала наизусть. Сейчас вижу плохо, стала забывать. А стихов духовных помню!.. Наталья Алексеевна приезжала из Октябрьской церкви, записала один стих - "Моление о чаше".

Я прошу Екатерину Петровну прочесть этот стих - и в изумлении теряю счет времени: это целая духовная поэма. А Екатерина Петровна читает, почти не сбиваясь:

...За слово Истины высокой

Голгофский крест предвидел Он,

И чувством скорби возмущен,

Отцу молился одиноко:

- Ты, Отче, знаешь скорбь Мою

И видишь, как Твой Сын страдает.

О, подкрепи Меня, молю, -

Моя душа изнемогает!

День казни близок, он придет -

На жертву отданный народу,

Твой Сын безропотно умрет -

Умрет за общую свободу.

...Но не Моя да будет воля -

Да будет так, как хочешь Ты.

Тобой назначенная доля

Есть дело всякой правоты...

...Но если Кровь нужна Святая,

Чтоб землю с Небом примирить,

Твой вечный суд благословляя,

На крест готов Я восходить...

- Есть у меня старенький стиховник, изданный в 1908 году, - в каких руках он только не был! - говорит Екатерина Петровна. - Я уж его берегу, как зеницу ока... Странички восстанавливала, дописывала стершиеся строчки. Вот и в памяти так - кажется, все-все помню. А - где одна, где другая строчка забылась... Вспоминаю...

Да сколько раз я эти стихи переписывала от руки и людям давала - около меня всегда была очередь. Так уж кому-то я перепишу одно стихотворение, кому - другое. А вы, говорю, обменивайтесь между собой! И вот уж в Белебее, в Башкирии жила, виду во сне - пшеничное поле, и на нем такие хорошие всходы колосятся! Проснулась - и думаю, да это же то, что я духовные стихи людям давала и другие знания по религии - вот они и всходы!..

- А читать вы научились в монастыре?

- Маманя мне дала Священную Историю, и вот я читаю Плач Прекрасного Иосифа, и душой-то плачу вместе с Иосифом... Еще до школы научилась читать и писать.

- Вы помните последнюю игуменью обители?

- Матушка Руфина строгая была. Ну да вот я четыре года прожила в монастыре нелегально, в мирское одевалась, в школу из обители ходила. Как-то игуменья сказала мамане Варваре: "Или вы удалите ее из обители, или пусть она запишется в монастырь и живет, как положено!" - "Нет, - отвечает, - ни того, ни другого не сделаю. Я ее удалю, как щепку в море брошу, - она погибнет. А запишу - она вам ни корабль не построит, ни корпус не созиждет. Что от нее сейчас толку! Я старшую, Наташу, записала послушницей - и что получилось? В семнадцать лет вышла замуж. Пусть уж Катя живет здесь и учится грамоте. Подрастет - тогда и поймет, где ей жить, в монастыре или в миру". На снимке игуменья сидит с четками, рядом с моей маманей Агриппиной - полнолицая, красивая. У игуменьи Руфины сестра была, Агафья Трофимовна, в постриге Ангелина - худенькая, где-то и она на фотографии есть...

- В монастыре много было насельниц?

- О, больше сотни! Уж не сто пятьдесят ли! Маманя Варвара была звонаркой. На большой колокольне собора звонили мы с Наташей. Там был только один колокол, огромный. Наташа вся встает под него и раскачивает язык. А я держусь за ее ноги. Боялась: очень высоко было. Сама смотрю на зимнюю церковь. Там наша мамушка Варвара ждет, когда очередь трезвонить подойдет. Она так трезвонила - прямо настоящая музыка. Ее колокольня была за тонкой сеточкой - чтобы птицы не садились и не портился звук колоколов. Мне хорошо было ее видать. И вот маманя рукой махнет - мы останавливаем язык, и она на этом затухающем звуке заканчивает трезвон.

- Про старца Пантелеимона рассказывали тогда?

- Мои тетки не застали его в живых, но о нем все люди знали. Он был прозорливый. Я в его келье не один раз была. Туда привозили больных. Как войдешь с юга, противоположная стена вся в иконах. И крест большой. А перед распятием камень, покрытый овчинкой, выделанной под хром. Старец Пантелеимон на нем молился. Вериги его лежали...

Слава Богу, - нашли его могилу! И люди опять притекают к нашему дивному старцу...



На снимках: первая игуменья Костычевской обители матушка Маргарита; Екатерина Петровна Никитина.



См. также: Сто лет назад, в Костычах...
Ольга Ларькина
30.07.2004

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru