К Богородице прилежно ныне притецем…


В первый день поста



Первый день Петровского поста для многих самарцев - долгожданный праздник: в этот день, вот уже седьмой год подряд, многолюдный Крестный ход выходит из Самары в Ташлу, к месту явления чудотворной иконы Божией Матери "Избавительница от бед". Так, верно, и надлежит встречать начало поста - не в мирских развлечениях и попечениях житейских, но - в молитве, в уходе хотя бы на время от всякой суеты... И ранним утром 7 июня сотни Православных собрались на окраине города в ожидании начала Крестного хода. Символично, что день этот в нынешнем году совпал с праздником Иоанна Крестителя. Получилось, что благословение на Крестный ход нам дали не только идущие в первых рядах батюшки, но и - незримо - святой Иоанн Предтеча и Креститель Господень.

- В чем отличие нашего Крестного хода от других - скажем, от Великорецкого на Вятке - все три дня мы идем с Литургией, которая служится в сельских храмах по пути Крестного хода! - сказал корреспонденту "Благовеста" организатор Крестного хода - настоятель Свято-Сергиевского храма г. Самары иеромонах Георгий (Шестун). - Каждое утро паломники могут причаститься, и это великое благо! Иные ведь только еще делают первые шаги в Церковь, и здесь происходит их воцерковление. Отсюда по-настоящему начинается их христианская жизнь.

Глядя на разлившуюся мощным потоком людскую реку, с трудом верится, что когда-то в самый первый Крестный ход вышло всего тридцать человек - во главе с протоиереем Евгением Шестуном (ныне иеромонахом Георгием). С тех пор что ни год, количество паломников приумножается.

Крестный ход 2004 года объединил более восьмисот человек. Идут не только самарцы: одни приехали из Саратовской области, другие из Санкт-Петербурга или Подмосковья. Много священников из разных уголков нашей епархии. Если бы кто-то задался целью составить возрастной портрет среднестатистического участника Крестного хода, задача оказалась бы не из легких, ведь здесь были и немощные с виду старушки, и легкая на ногу молодежь, и разного возраста ребятишки... То здесь, то там мелькали одинаковые черные маечки с крестом и надписью: "Самарский клуб Православной молодежи". Мальчишки из села Борское шли со своим знаменем - спортивная детско-юношеская школа олимпийского резерва, отряд "Соратник". А маленькая девочка, уютно устроившись с яблоком у папы на плече, зовет: "Мам, иди и ты ко мне!" - "Ну вот только мамы на плече мне и не хватает!.."

До самой Царевщины - тридцать километров! - шли без привала. И если первый десяток километров отшагали легко, то уже ближе к поселку Управленческому стали с вожделением поглядывать на обширную лужайку у дороги: отдохнуть бы хоть полчаса... Но первые ряды, с иконами и хоругвями, лишь изредка приостанавливались, давая подтянуться отставшим, и сразу - дальше. Немилосердная жара и усталость все больше дают о себе знать. И вдруг - всех так и потянуло на правую обочину дороги. Мужчина средних лет с большой старинной иконой на груди встал лицом к идущим - и безыскусный образ работы провинциального богомаза так и засветился теплыми красками, словно ключевой водой напоил приложившихся к нему. И мудрено ли - ведь это икона Божией Матери "Живоносный Источник"!

Не все успели позаботиться об удобной обуви, и очень скоро пожалели об этом. Стерли ноги в кровь, пузыри мозолей мешают идти. Но пересохшие губы упрямо шепчут: "Богородице Дево, радуйся..." И все же - самая лучшая обувь для Крестного хода не спортивные кроссовки, а "сандалии благовествования". Наша готовность идти по Крестному пути... Мозоли сойдут и забудутся, ранки затянутся, а благое семя, даст Бог, прорастет и даст обильные всходы.

И вот - долгожданный Царев курган, увенчанный пятнадцатиметровым Поклонным крестом! И уже доносится колокольный звон от встречающего путников Христорождественского храма! И - много ли надо? - за время обеда чуть отдохнули натруженные ноги, а мы снова готовы идти дальше. Но торопиться некуда: все, кто еще в силах, идут к святому источнику у подножия Царева кургана, на молебен.

У белоснежной красавицы-часовни настоятель Христорождественского храма протоиерей Владимир Назаров и пришедшие с Крестным ходом священники читают акафист иконе Божией Матери "Неупиваемая Чаша". И кто-то из молящихся украдкой отирает слезы: как не плакать матери о погибающем сыне, жене - о спившемся муже, детям - о любимом папочке... Ведь и ради избавления от этой тяжкой беды, пьянства близкого человека, идут сегодня многие. А наркомания? А вроде бы не столь уж страшный порок - курение?

На одной остановке в пути ко мне подошла женщина с великой просьбой: пусть читатели "Благовеста" помолятся о ее сыне Евгении. "Он хороший, и в Бога верует, в церковь ходит, но никак не может бросить курить! Молится, готовится к причастию - а не выдерживает, закурит - и все!.. Помолитесь о нем, ради Христа!"

Так было всегда на Руси: когда совсем уж все плохо, когда одолевают беды, - христианин надевает котомку - и, благословясь, отправляется в дальний путь к великим святыням. К Заступнице и Молитвеннице нашей, Всемилостивой Владычице...

И как же полегчало душе после молебна, а телу - после омовения в святом источнике! Что там осталось до Курумоча? Всего-то пять километров? Пройдем! С Божией помощью...

А Курумоч встретил нас грозовыми тучами и настоящим ливнем. И у самых усталых откуда-то нашлись силы бежать под теплый кров старинной Богоявленской церкви. Правда, не все смогли стоять на вечерней службе. Многие так и устроились сидя на холодном кафельном полу. Так вот сидя внимая слаженному пению хора, умилялись - и в мыслях винились перед Богом: "Господи, прости нас, немощных, не остави нас..."

А местные жители уже подходили, звали на ночлег. По селу топились бани, стелились чистые постели: благое это дело - приютить странников! В иных квартирах приняли по десять богомольцев...

В тот вечер дивный закат стоял над умытым селом...



St. Binaradka



Табличка с двуязычной надписью - на русском языке и латиницей - год назад появилась при входе в Старую Бинарадку. Вроде бы все правильно - Ст. значит Старая, но любой европеец прочтет "St." как "Святая"... Промолили паломники за столько Крестных ходов, освятили! Или - только вернули селу изначальную святость?

Два года назад протоиерею Евгению Шестуну в Старой Бинарадке сказали: "Батюшка, тут одна старенькая бабушка вас зовет, помирает, уже и смертное надела... Она тут, возле церкви живет". - "Пусть сама приходит". Глядь - идет. Еле-еле ноги переставляет в новеньких, приготовленных на смерть, чулочках. Пришла, благословилась - и с тех пор каждый год ждет-не дождется Крестного хода. Вот и еще один встретила.

- Мне по-хорошему еще семь лет прожить надо бы, - говорит баба Клава. - Что мне, всего восемьдесят восемь лет, а отец мой и мать дожили до девяноста пяти. Может, и доживу...

В чистенькой горнице ее маленького домика лучшее, горнее место занимают иконы. Старинные образа, красиво убранные расшитым полотенцем: Господь Вседержитель, Божия Матерь, Николушка... А на обеих стенах рядом с иконами - часы. Одни показывают "летнее", мирское время, другие - часом меньше, как положено. Божие время.

- Эти часы мне на День Победы подарили, - оказывается, баба Клава - участница Великой Отечественной войны, служила третьим номером на артиллерийской батарее. - От Сталинграда (там я все повидала!.. И как трупы плыли по Волге, и в полях - лежащие друг на друге тела солдат... Видно, сошлись в рукопашной...) прошла до Польши.

И дом этот Клавдия Ивановна построила сама, после войны. Большой родительский дом отдала соседу - у него семья большая, деткам было плохо в тесноте. Вот и отдала. А себе новый, поменьше, поставила. Зато из ее дома прямо из окна горницы виден храм. Так вот когда совсем неможется - хоть в окошечко поглядишь на голубенькую церквушечку, и вроде сил прибавится.

Раньше здесь стоял другой храм. Большой, высокий, красивый... Но и он перед революцией стал мал. Храм разобрали по бревнышку и перевезли в Новое Еремкино. Там из него собрали Михаило-Архангельскую церковь. На старом месте выстроили храм еще больше. Только теперь от него и бревнышек не осталось: когда в безбожные годы церковь снесли, все увезли куда-то в Новый Буян. Что-то построили из этих бревен? И стоят ли еще те здания, не попалил ли Господь?.. (А нам в третий день пути удалось совершить паломничество из Бинарадки... в Бинарадку. Точнее, в Новое Еремкино, где и увидели ту прежнюю "маленькую" церковь, перевезенную из Старой Бинарадки).

Не хочется уходить из тихой горницы, от гостеприимных бабы Клавы и ее племянницы Марии. Но - время. Пора идти.

- Ты молись за нас, - просит у старушки, прощаясь, священник.

- Молюсь... Пока жива, буду молиться, - обещает баба Клава.

- А ты и потом тоже молись!

...И еще одна женщина со слезами просит помолиться о ее сыне. Алексей очень хороший (а бывают ли вообще плохие сыновья?..), он так молился, и причащался, так тянулся к Богу - думал уйти в монастырь. Но вдруг - как подменили: в храм его теперь и не затянешь, молиться перестал, даже крестик с себя снял. "Господи, неужели погибнет мой Алешенька!" - плачет Нина. И я как могу пытаюсь утешить ее, ведь пока сын ее жив, по милости Божией все может перемениться. Надо только молиться и верить.



Божьи вешки



По пути в Старую Бинарадку иеромонах Георгий познакомил меня с семьей, которая уже третий год подряд приезжает из Подмосковья на Крестный ход к "Избавительнице от бед". Владимир, Екатерина и их дочь Елена (на снимке - момент их встречи в Бинарадке с тетей Марусей) живут в Сергиевом Посаде, невдалеке от Лавры. Видели немало чудесных явлений - сияющий крест в небе над обителью. В другой раз - светящийся купол, вокруг которого небесные стихии жили своей жизнью, облака наплывали - и огибали этот незыблемо стоящий нерукотворный купол, словно был он частичкой Небесной Тверди... Верно, и был.

Екатерина спросила:

- Вы читали книгу нашего лаврского священника Сергия Николаева "Божьи вешки"? Знаете, вот для нас этот Крестный ход стал одной из таких Божьих вешек. Да и в нем самом столько их встречается на пути...

Первый день в Крестном ходе восторгаешься красотой Божьего мира, изумленно вбираешь в себя разноцветье красок и звуков. А потом - начинаешь вглядываться в себя, в свою жизнь... И отмечаешь для себя все новые вешки.

В Крестном ходе мы научились тому, что можно жить в недостроенном, без удобств, доме - и это вовсе не трагедия, не катастрофа. Что это - не главное!.. Когда одолевают искушения, только вспомнишь избушечку тети Маруси, у которой мы всякий раз останавливаемся в Бинарадке, - и думаешь: а она-то так всегда живет! И ничего - обходится!

После первого для нас Крестного хода мы свою квартиру отдали сыну, а сами перешли в недостроенный дом. Интересно, что сын (довольно скептически относящийся к тому, что родители вдруг уверовали в Бога) иногда сам передает деньги: "Пожертвуйте в храм..." - "Что-нибудь случилось?" - "Нет, все в порядке..." Но потом выясняется, что и впрямь произошло нечто плохое. Как-то он с другом на двух машинах возвращался из "теплой" компании. Остановили гаишники, другу пришлось раскошелиться на тысячу рублей - и то еще легко отделался, могли прав лишить. А сына словно и не замечали, разговаривая с водителем первой машины. Он постоял, постоял - и уехал. Мы спрашиваем: "Ты молился?" - "Да я что только не делал, пока стоял и ждал..." Вот - и у него тоже появляются в жизни свои Божьи вешки... Пусть пока их немного, ну да Господь милостив...

Екатерина тревожилась: что-то тетя Маруся не ответила на последнее письмо. Все ли уж благополучно?.. Но когда подходили к храму, среди встречающих сразу увидели тетю Марусю. Обнялись, расцеловались по-родственному. А тетя Маруся сказала Володе:

- Вот ведь, уж сколько лет как мой сын Володенька умер. Теперь у меня опять есть сыночек!

- Это же надо - какое утешение для верующих! - говорила мне потом Екатерина. - Да кому из мирских сказать - сочтут за ненормальных. Как можно так радостно говорить о смерти?..



"Как по воздусем..."



С Натальей из Питера мы знакомы еще по давнему паломничеству в Державино. И благодаря этому знакомству я в деталях и из первых уст узнала предысторию одного чуда. Чуда, случившегося при мне в Крестном ходе в нескольких шагах от храма в Старой Бинарадке.

Все вдруг заволновались, заторопились к немолодой женщине с иконами на груди, стали благоговейно прикладываться к простенькому образочку Божией Матери. Икона замироточила! Тоненькие благоуханные струйки расплылись по иконочке, аромат волнами окутывал паломников. А по лицу хозяйки этой иконы, паломницы из Борского района Антонины, струились слезы. Такое великое, невместимое чудо!

И вот что рассказала Наталья:

- Антонина все любовалась на иконы в руках у других людей. Говорила: "Какие у людей красивые иконы, загляденье! А у меня старенькая, простенькая. И та - из кусочков склеенная!" - "Да что ты, у тебя икона лучше всех! Откуда она у тебя?" - "Мамино благословение! Эта икона всегда была у меня в переднем углу. Потом дети поставили под нее телевизор - и икона упала, раскололась. Я тогда со слезами подняла ее осколки, собрала и склеила как могла..." - "Молишься перед ней?" - "Да какая я молитвенница! Ничего толком не знаю, и молиться не умею..."

Только поговорили - через несколько минут Наталья вдруг увидела, как вокруг Антонины стал собираться народ. Что случилось? - На иконочке появились прозрачные потеки благоуханного мира. А сама Антонина стояла и плакала над иконой, сокрушаясь о своем недостоинстве прикасаться к великому чуду...

И снова Наталья, когда отхлынули паломники, спросила ее:

- А хорошо тебе с этой иконой идти?

- Как по воздусем плыву! - ответила Антонина.

Уже в Ташле я узнала, что в тот самый день и час, когда наш Крестный ход вышел из Самары, у самарской жительницы Валентины Михайловны Кудряшовой замироточили деревянные четки. Она приехала в Ташлу по приглашению настоятеля Ташлинского храма протоиерея Николая Винокурова со своей вышитой иконой "Неупиваемая Чаша". Эта икона замироточила в другом, осеннем Крестном ходе - вокруг города Самары. И вот теперь покрылись маслянистым миром деревянные четки, которые она привезла от мощей Тихона Задонского...

А когда наш Крестный ход миновал высокую жгучую крапиву и болотную гать и поднялся на высокую гору, откуда как на ладони видна Старая Бинарадка, то на большой храмовой иконе Божией Матери "Избавительница от бед" (в Крестном ходе несли две такие иконы) мы увидели светлые капельки - то ли воды, то ли мира, то ли Божьей росы...



"Кто в строю, тот в раю"



Баба Аня из села Борского шла, опираясь на руку немолодой женщины. Шла легко, будто и не восемьдесят третий год отмерен, - и пела. Пела длинный духовный стих о том, как Христос, придя на землю, стучался в разные двери - и нигде Ему не было приюта, отовсюду Его немилосердно гнали. И только старенькая и убогая бабушка с радостью открыла дверь изможденному Страннику, готовая поделиться с Ним последним кусочком хлебушка и бедным кровом...

Хорошо знающая бабу Аню спутница даже не удивляется ее неутомимости.

- Она такая! Помню, лет десять назад восстанавливали храм в Борском - надо было расчистить и вытащить кучу мусора. Мы сидели, ждали, когда принесут лопаты. А баба Нюра вышла вперед: "Чаво это мы еще ждать будем! Руками все вычистим!" И первая начала разгребать руками слежавшийся в монолит строительный мусор. С тех пор как начну раскисать, падать духом, только вспомню бабу Нюру с ее "Чаво это!.." - и сразу беру себя в руки.

- А ты и не раскисай! - строго обрезала баба Аня. - Знай себе шагай. Кто в строю, тот в раю! И нечего меня держать, сама пойду!..



Божие время



Наш Крестный ход вошел в Ташлу на исходе третьего дня пути. Кто-то (быть может, старый знакомец "Благовеста" Виктор Пылявский?) кружил над нами на красном параплане и щелкал фотоаппаратом - наверное, хорошие получились снимки! Но мне ничуть не завидно. Мои, простенькие, - сделаны с другого ракурса: изнутри Крестного хода. Жаль только, что не успею сделать самый, пожалуй, главный снимок - как у дверей ташлинской Свято-Троицкой церкви ее настоятель протоиерей Николай Винокуров встречает Крестный ход. Встреча была радушной, и за накрытыми на церковном дворе столами всем хватило места и угощения. А кто-то спешил к паломникам: "Вы уже определились на ночлег? Нет? Тогда - ко мне!.." Но прежде надо было отстоять вечернюю службу и исповедаться, чтобы завтра, даст Бог, причаститься Святых Христовых Таин.

Кто-то говорит, что служба здесь идет "по московскому времени". Странно - почему? Ведь Ташла не выходит за границы Самарской области, где разница с Москвой на час. И - вспоминаются бабы Клавины часы: Божие время! Не московское, не самарское - то, что Сам Господь установил.

Так когда-то служил у себя в Нероновке Сергиевского района и покойный протоиерей Иоанн Державин: он считал, что не годится людям дергать стрелки часов. Время - в Божией деснице! Вот и протоиерей Николай Винокуров в своей маленькой обители не стал в угоду суетному миру переводить часы.

У отца Николая в этом году юбилей: исполнилось семьдесят лет. И вся его жизнь протекла по Божьему времени. Тридцать пять лет у престола!

Сколько уже написано о Ташле, но чудеса Божии здесь поистине неисчерпаемы - как и милость Божия. Потому и идет Православный народ к чудотворной иконе, веруя, что Царица Небесная поможет избавиться от всех скорбей и бед.

...А впереди - новый Крестный ход. В пятый раз этой осенью верующие самарцы пойдут Крестным ходом вокруг Самары. С крестом - и с Христом.



Фото автора.



На снимках: Крестный ход; Богоявленская церковь в селе Курумоч; молебен на святом источнике в Ташле.
Ольга Ларькина
25.06.2004

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

К Богородице прилежно ныне притецем…


Уважаемая редакция!

Невозможно оставаться равнодушным, прочтя в «Благовесте» статьи «Какая икона спасет Россию?» (№ 2 с.г.) и «Да не прельстят вас...» (№ 5 с.г.). В них высказано предположение, что одной из целей распространения в России сомнительных писаний В. Сизовой является «открыто декларируемое ею желание подменить в сознании Православных россиян великую Православную святыню – чудотворную Державную икону Божией Матери – католической Ченстоховской иконой». Скорее всего, я думаю, сама Сизова стала жертвой прельщения. Никакая благодать от Державинской иконы не может переходить к Ченстоховской. А потерять благодать от Державной иконы мы можем, если мы не покаемся перед Ее Пречистым образом за свою слепоту, глухоту и равнодушие.

Недавно я прочла небольшую книгу В.Н. Лялина «По святым местам. Тихвинские зарисовки». Автор пишет: «Чудотворный образ пришел из Византийского Царьграда после того, как Константинопольский Патриарх заключил с Римом унию, отдав власть над Православной Церковью Римскому папе» (речь идет о чудотворной Тихвинской иконе Божией Матери, пришедшей из Византии в Россию). «После такого знамения, пишет В.Н. Лялин, греки приуныли, они поняли роковое значение этого знамения. Великая Православная Держава – Византия – вскоре перестала существовать. Если у греков из-за унии с Римом ушла чудотворная Богородичная икона, то у нас во время и после революции исчезло большинство национальных святынь... потому, что они здесь стали не нужны. Вера ушла из сердца народа. И, к сожалению, мы не каемся, но умножаем свои грехи и беззакония».

Не случится ли так с Державной иконой в погоне за Ченстоховской благодатью? А не будет благодати Державной иконы – не будет и России. И тогда нас может постигнуть участь Византии. Необходимо просить прощения у Нее за всю ту боль, которую мы причинили своим неверием.

А Валентину Сизову пусть простит Бог за ее заблуждения.

Лидия Служаева, р.п. Новоспасское Ульяновской области




Эти простые строки письма из Российской глубинки вновь обратили внимание на странную ситуацию, создавшуюся сегодня вокруг Ченстоховской иконы Божией Матери. Спорящие стороны все же сходятся в одном: о спасении России надо молиться Божией Матери. Только одни голословно, хотя и убежденно, предлагают нам почему-то молиться на икону, земная судьба которой давно уже «накрепко» связана с католическим миром. Другие – и в том числе редакция «Благовеста» – придерживаются иной точки зрения. Державная икона была и остается величайшим символом того, что Россия не оставлена Богородицей, что Царица Небесная остается и нашей земной Царицей... Кто-то быть может скажет: но ведь иконе Державной всего и лет-то не более двухсот, а Ченстоховская – древняя, писанная самим Евангелистом Лукой... Все так. Но ведь в России есть не менее древняя икона – Владимирская! И она тоже ведь писана Евангелистом Лукой! Об этой величайшей святыне Православия как-то вдруг подзабыли в связи со спорами вокруг Ченстоховской иконы. А ведь именно Владимирской Божией Матери молились наши благочестивые предки во времена нестроений и смут. Владимирская икона – не просто великая чудотворная икона, в ней, можно сказать, заключена душа России. И именно этой иконе нужно в первую очередь молиться в наши смутные дни. Как спасла она Русь от несметных полчищ Тамерлана, так спасет нас и от новых угроз, на которые так щедро наше время.

Недавно в редакцию пришел наш друг и соратник самарец Александр Тимофеевич Сидоров. С собой он принес ... чудотворную Владимирскую икону. Не ту, конечно, которая хранится в Москве, в храме при Третьяковской галерее, а лишь копию с нее. Но – чудотворную копию! Небольшая икона эта была в киоте. На стекле – явные следы недавнего мироточения. Когда раскрыли киот, нас обдала густая благодатная волна благоухания. Вот так же благоухают хорошо знакомые нам, «благовестовцам», Державинские мироточащие чудотворные иконы. Два дня в редакции находилась эта святыня. И все это время приходившие к нам посетители могли сами ощутить это неземное благоухание.

- Эту иллюстрацию древней иконы я вырезал из какого-то Православного

журнала, - рассказывает А.Т. Сидоров. - И икона мне сразу как-то к сердцу пришлась. Как ни взгляну на нее – сердце радуется... Наклеил ее на дощечку, потом отнес в храм. Ее освятил протоиерей Виктор Ушатов в Кирилло-Мефодиевском соборе. С тех пор икона находится у меня дома, на божнице. И стал я замечать – как только начал молиться возле этой иконы о спасении России, ежедневно читать акафист Владимирской иконе Божией Матери, - икона стала мироточить и благоухать. Миро стекает по тыльной стороне стекла, со стороны иконы. А аромат густой, сильный, который ни с чем не спутаешь...

Вскоре мы в редакции решили типографским способом размножить оттиски с этого мироточащего иконописного изображения. На обратной стороне иконы опубликовали тропарь и кондак Владимирской иконе Божией Матери, дни празднования этой иконы. А внизу решили крупными буквами написать: «Сей иконе нужно молиться о спасении России». Ведь не Ченстоховская икона (от которой много произошло чудес и этого никто не дерзнет отрицать) защищала Россию в дни польского и французского нашествий. Не ей молились русские ратники в дни татарского пленения. Не эта икона умиротворила страну в кровавые и недавние октябрьские дни 1993 года (тогда лишь на несколько часов Владимирскую икону передали из музея верующим – и может быть только это удержало страну на грани гражданской междоусобицы, остановило уже начавшееся кровопролитие, не дало ему выйти за пределы Садового кольца...).Когда мы принесли чудотворное изображение иконы в типографию, печатники сразу обратили внимание на то, что икона эта необычная. Благоухание распространилось по всему помещению. Наверное поэтому с таким благоговением, с такой любовью и с таким высоким качеством работники типографии отпечатали тираж иконы. Сами почувствовали благодать Владимирской...

Во время горячих споров о Ченстоховской иконе, когда столичные «патриоты» - защитники католической святыни – стали обвинять меня в отсутствии патриотизма только за то, что я усомнился в истинности «откровений» Сизовой, в тонком сне я услышал удивительные слова о том, что нужно читать каждый день акафист Владимирской иконе до 15 марта... Проснулся – и сразу не понял, о чем идет речь. Почему акафист нужно читать, и почему именно до этой даты. Только взглянув в календарь, изумился: ведь 15 марта – день Державной иконы Божией Матери! Видимо, предо мной таким образом приоткрылась тайна (впрочем, эта «тайна» и так известна многим верующим Православным), что Владимирская и Державная иконы ВМЕСТЕ «отвечают» за судьбу страны. Не отнимают они друг у друга благодать (о чем упорно «вещает» Сизова), а только дополняют, преумножают ее...

О том, что молитва у великих святынь бывает услышана, я не раз получал РЕАЛЬНЫЕ подтверждения. Но об одном случае хочу рассказать. В начале февраля этого года я уезжал из Москвы с Рождественских чтений. Сумка была уже в камере хранения на вокзале. До поезда оставалось около двух часов. Чем их наполнить? Вроде бы, уже всюду успел побывать: молился в Коломенском у Державной иконы. Был у мощей Святителя Тихона, блаженной Матронушки... И вдруг осенило: а ведь в Третьяковке Владимирская! Поехал туда. В Третьяковской галерее мне терпеливо объяснили, что билет брать для посещения храма Николы в Толмачах не нужно, а только сдать вещи в гардероб и идти в храм. И вот уже я в этом несколько все же не «живом» Никольском храме. Музейный дух все еще витает здесь, но все же в сравнении с 1997 годом (когда я тут был на празднике Владимирской иконы - Ее перенесли сюда на день из основной экспозиции музея) все здесь разительно изменилось. Тут уже хочется перекреститься. Великая святыня наполнила благодатью еще недавно совсем нежилой храм. Вот и Владимирская икона. Первое время молюсь перед святым образом, ничего не видя вокруг. До чего же прекрасен Лик на иконе! Говорят, Владимирскую много раз реставрировали, но кисть реставратора ни разу не прикасалась к Лику Пречистой Девы. Он остался таким, каким запечатлел его Евангелист Лука... А когда я огляделся по сторонам, к радости своей обнаружил рядом с иконой среди немногочисленных посетителей своего давнего знакомого – мужчину лет сорока пяти, который читал акафист чудотворной. Когда бы я ни приходил к Владимирской в свои редкие приезды в Москву – в 1996, 1997 годах, всегда видел его возле этой иконы. Видимо по обету он КАЖДЫЙ ДЕНЬ приходит сюда и читает акафист Божией Матери. Мне всегда очень хотелось подойти к нему и молиться вместе с ним. Но я не решался. Не решился и на этот раз. Мужчина ничуть не изменился за прошедшие годы. Сосредоточенный, благообразный, он коленопреклоненно молился перед чудотворной иконой, хранительницей Москвы и России. И казалось, что он не уходил отсюда все эти годы. Когда пришла к иконе группа паломников во главе с батюшкой, он смиренно отошел в сторону и молился на расстоянии (скажу в скобках, что спустя месяц один мой знакомый также посетил этот храм и чудотворную икону, и он заметил, что «обетчик» этот все так же молился перед чудотворной иконой).

Одно из открытий этого дня: я увидел, как одна женщина, видимо, москвичка, которая часто приходит к чудотворной, приложилась не только к лицевой стороне иконы (слава Богу, сейчас к иконе, вернее, к бронированному стеклу, которое защищает икону, стало возможно прикладываться без помех – когда икона находилась в музее, это позволялось лишь после согласования с дежурившей смотрительницей), но и к тыльной ее стороне. Я сделал то же, и увидел на обратной стороне иконы изображение Креста, копия и других орудий Крестных мук Спасителя. Эта «деталь» меня почему-то взволновала.

А в это же время в храме священник крестил младенца. После того, как таинство совершилось, мальчика как в обычном храме понесли к алтарю. И он даже сделал сам несколько шагов своими еще нетвердыми ножками. И с какой радостью смотрела с иконы Пречистая на эти первые робкие его шажочки...

Не мне, конечно, судить о том, где должна находиться эта величайшая святыня. Но если вдруг предположить, что музейные работники все же отдадут эту икону Церкви, чего все мы (и я в том числе) столь искренне добивались и добиваемся, то логично представить, что икона эта тогда займет свое место в Успенском соборе Кремля, где находилась она испокон веку. Но ведь туда сейчас смогли бы попасть лишь те немногие счастливцы, которые имеют доступ в этот древнейший собор! И уже тогда этот «обетный» молитвенник вряд ли бы смог так легко читать перед Ней свой безконечный, длиной уже в несколько лет, акафист. Может, не только «козни» музейных работников тут виноваты. Может, Сама Пречистая захотела остаться в этом музейном плену, чтобы по-прежнему быть С НАРОДОМ – таким разным, зачастую еще не воцерковленным, но все же без трепета не научившемся взирать на эту величайшую святыню... Так ли это на самом деле, знает только Сама Пречистая. Но ясно, что все происходящее с этим образом – не случайно. Как не случайно, конечно, и то, что находится сейчас Владимирская икона уже не в экспозиции музея, а все-таки в храме. Значит, большинство русских людей сейчас перестали взирать на Нее как на «экспонат», а смотрит как на святыню... Может быть, в дальнейшем икона уйдет из музея совсем. Тогда это будет означать только одно: Россия вернулась к своим духовным истокам!

Когда я приехал в Самару, и в первый день после командировки вышел на работу, один близкий знакомый неожиданно мне подарил небольшую иконку... Владимирской Божией Матери! У которой молился я совсем недавно перед отъездом из столицы. Я понял, что не только я взирал с молитвой на Лик Пречистой Девы, но и Она, Владычица России, в тот день увидела, разглядела меня – одного из своих пусть грешных, но все же подданных...

И сейчас, как в давние времена, слышит наши молитвы перед Своим чудотворным Владимирским образом Пречистая Дева. И ждет – когда не один «обетчик», а все мы, Православные, пред Ее иконой по всей стране «едиными усты и единым сердцем» воззовем: «К Богородице прилежно ныне притецем...»
Антон Жоголев
05.04.2002

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru