Оскорбленный Ангел


"Творяй Ангелы Своя духи и слуги Своя пламень огненный"

(Прокимен Ангелам).




Однажды, когда некий старец сидел у своей ветхой келии, подавленный тяжелыми думами, неожиданно подошел к нему знакомый брат и, видя горестного старца, спросил его:

- Что случилось с тобой, и что повергло тебя в столь глубокую печаль?

- Скорбь, снедающая меня, - ответил старец, - уже обветшала, ибо стала мне привычной, и в то же время свежа, ибо непрерывно возрастает.

- Поведай же мне, отче, что это такое? - настаивал брат.

- Изволь, - ответил старец, - я поведаю тебе.

- Отче, ну говори.

- Несчастная моя душа, израненная заботами и грехами, - вздыхая, начал говорить старец, - вспоминает, какой она была некогда, в юности своей. Как все преходящее лежало во прахе, ниже ее, и сколь высоко она парила над всем, что подвержено изменению.

Только о небесном помышляла она и, еще связанная плотью, разрушала ее границы, погружаясь в созерцание; даже о смерти, которую все люди считают мучительной карой, мыслила она с любовью, видя в ней врата, ведущие в жизнь вечную. А вот теперь она ослабла, потемнела и оскверняется пылью земных дел и обуревается помыслами житейскими.

Вот я взвешиваю все это, и мне становится горько. Когда же оцениваю мою утрату, то бремя моих скорбей становится все тяжелее. Так я ношусь то туда, то сюда по волнам великого моря, и челн души моей колеблют мощные порывы страшной бури, а вспоминая свою прежнюю жизнь, бросаю взгляд назад и вижу берег, оставшийся позади, и тяжело вздыхаю...

- И что всего печальнее, - продолжал старец, - меня безпомощного все дальше и дальше уносят огромные морские волны, и мне уже не видно покинутой мною пристани. Вот в этом-то и состоит падение души, что сперва, утратив какое-либо благо, прежде ей принадлежавшее, она еще помнит о своей утрате, потом, опускаясь все ниже, о ней забывает, и в ее памяти не останется ничего из того, что приобрела она когда-то...

Старец замолк и низко склонил голову. Брат сидел около старца и тоже молчал. Потом он стал плакать и отирать свои слезы полой подрясника.

Старец поднял голову и, посмотрев на него, спросил:

- Что это, брат, или и тебя я навел на печальные мысли?

- Нет, - ответил тот, - я плачу от радости.

- А что тебя радует? Моя безпечная жизнь и моя скорбь об этом?

- Да, твоя скорбь и твое раскаяние.

- Меня и Сам Бог, наверное, не простит, напрасно и печалиться мне!

- Бог простит, и я прощаю тебя, - сказал брат уверенно.

Старец обернулся и поглядел на брата, но - какой ужас! Около него никого не было. Место, где сидел брат, оказалось пусто.

- Горе мне, - сказал старец, - я видел Ангела-Хранителя своего. Он принимает и малое сокрушение, - и сказав сие, горько заплакал.

Затем, войдя в свою келию, он повергся ниц пред святыми иконами и долго не хотел утешиться. Только слышны были его вопли и чуть различимы слова:

- Я оскорблял тебя, я не внимал твоим советам. И когда ты говорил мне о добром, я пренебрегал твоими наставлениями. Как мать своего ребенка, ты хранил меня, как кормилица за свое любимое дитя, ты заступаешься за меня, как любящий отец терпеливо воспитывает сына своего родного, так ты, Ангел мой Хранитель, жалеешь меня...

Долго так плакал старец, как вдруг послышалось ему, что кто-то идет...

- Мир тебе, авва Ионо, - прозвучал бодрый и веселый голос.

- Мир тебе, авва Савватий, - отозвался старец, - заходи, садись, гостем будешь Божиим.

- Иду в свою пустыню и вот зашел к тебе, - сказал гость и сел на лавку.

- Рад тебя видеть, авва Савватий, - они братски облобызались.

- Как спасаешься, отче?

- Худо, авва, оскорбляю своего Ангела-Хранителя и Господа.

- Бодрись, отче мой, и не унывай. Я простил тебя, и Бог примет твое покаяние.

- Я знаю, авва, что ты велик пред Богом, - ответил старец и поклонился авве Савватию до земли. Когда же старец Иона поднял свою голову, то увидел, что на лавке, где сидел авва Савватий, никого не было.

- О горе мне, горе, - взмолился снова старец, - Ангел Божий опять приходил ко мне, чтобы утешить меня окаянного, сколько ему заботы о душе моей, и как я буду за это давать ответ Богу моему?

Тронутый столь большой нежностью своего Ангела-Хранителя, старец снова повергся ниц и плакал до тех пор, пока не настала ночь и он не заснул лежа на земляном полу.

И видит во сне: идет к нему умерший его родной отец и говорит:

- Полно тебе, Илия, - Илия - мирское имя старца Ионы, - полно плакать-то, радоваться надо и благодарить Бога.

- Я много оскорблял своего Ангела-Хранителя, - плачет старец.

- Знаю, - ответил отец, - но как скоро ты осудил себя, то и Ангел простил тебя за все. Ты и меня оскорблял в юности своей, но разве я за все это не простил тебя?

Старец Иона поклонился до земли своему родителю и, когда поднялся, хотел облобызать его, но как скоро почувствовал, что отца нет в его объятиях, сильно перепугался, воскрикнул и проснулся.

Дивный покой исполнил его сердце. Радуясь и благодаря Бога, он начал совершать утреннее правило.

... Скажи мне, друг мой, кто стоял около твоей колыбели, когда твоя родная мать, утомленная дневными трудами, смежила свои больные очи? Кто неотступно день и ночь молился у твоей колыбели, когда твое детское маленькое тело горело в огне смертельного недуга? Скажи мне, кто сохранил твою детскую жизнь, когда, идя через реку по узкому переходу, ты поскользнулся и упал в бурную глубину? А в зимнюю пору, когда по-детски резвясь и веселясь, летя с горы на санках, на лыжах ты мог наскочить на угол сарая, на дерево, камень и разбиться вдребезги - скажи, кто хранил тогда тебя? Или на замерзшей реке уже поздним вечером, когда всюду было темно, и ты, провалившись под лед, уходил ко дну глубокой реки, - скажи, кто спас тебя от верной смерти?.. А в юности твоей, горькой и превратной, когда нечего было есть, нечего пить, не во что одеться, некому открыть душу, негде помолиться, негде отдохнуть, скажи, кто оберегал тебя от физической и духовной смерти?

Что сказать мне о твоих последующих периодах жизни, когда ужасные войны, мор, голод, кровопролития, зимние стужи, разрывы бомб, тучи пуль, грохочущие чудовища-танки, летящие стальные птицы-самолеты, голодные звери в лесах и засады при глухих дорогах, одинокие посты в ночную зимнюю вьюгу и под проливным дождем в холодную осень... а лежание в сугробах, в ледяной воде, в липкой грязи... Скажи мне, друг мой, чей заботливый взор охранял тебя в эти ужасные времена?

Почему тебя не пожрал холод и голод?

Почему тебя не поглотила водная пучина?

Почему не попалил огонь?

Почему голодные звери не разорвали тебя в темном лесу?

Почему гром и молнии не разбили твою голову?

Почему до сих пор адские злые силы не утянули тебя в бездну?

Почему Бог терпит до сих пор твои тяжкие грехи?

Почему..?

Эх, друг мой любезный! Знаешь ли ты, что около тебя всегда стоит тобой оскорбленный, тобой обиженный твой добрый Ангел-Хранитель. Стоит и смотрит на тебя добрыми, кроткими очами. Целую жизнь ты его не видел, и целую жизнь он хранит тебя.

"Ангелом Своим заповесть о тебе сохранити тя во всех путех твоих" (Пс. 90).

Какой друг может быть более близок и дорог тебе? Кто столько берег тебя и столько учил тебя добру и правде?

Или кто более всех плакал о тебе, как не Ангел-Хранитель твой? И не оттого плакал, что ты обидел его и обидишь еще, а оттого, что он любит тебя и желает тебе добра, а ты, своенравный, не слушаешь его и не принимаешь его добрые советы. И тогда, когда случится тебе сделать даже малое доброе дело, ты относишь его к себе, и преступно кичишься собой, и не знаешь, что это доброе дело внушил и помог тебе сделать Ангел-Хранитель твой.

С какой любовью, с каким вниманием, с каким уважением относились к Ангелу-Хранителю своему святые отцы наши. Они боялись оскорбить его и внимали его советам. И какой радостной бывает встреча Ангела-Хранителя с душой человека, который его почитал и слушал! А на страшных воздушных мытарствах Ангел-Хранитель обязательно защитит эту душу и ни за что не отдаст ее злым демонам.

И вот, давай подумаем теперь хорошенько, как мы относимся к своему Ангелу-Хранителю. Радуем мы его своими делами или оскорбляем? Любим мы его или совсем не замечаем и забываем? Читаем мы ему каждый день канон или не читаем даже вечерних молитв?

И как трудно Ангелу-Хранителю с нами, как тяжело ему наставлять нас на путь спасения!

Ведь какие мы теперь стали маловерные, а иной раз и совсем не верим, что у нас есть Ангел-Хранитель. Стали мы непослушные, отчаянные... Знаем, что будет Страшный Суд, будут вечные муки, но не боимся, не задумываемся об этом страшном часе. Неисправимые, лукавые, сонливые, озлобленные, неискренние, сластолюбивые, болтливые, - о Боже, нет числа нашим грехам!

Потому и трудно быть с нами Ангелу-Хранителю! И если бы Ангел-Хранитель не любил нас так сильно, то давно бы покинул нас и мы сделались бы добычей диавола.

Ангел Христов! Не даждь места лукавому демону обладать мною насильством смертного сего телесе...

И вот, чтобы ты не был оскорблен и так сильно печален, я обещаюсь, Ангел мой пресветлый и претихий, обещаюсь исправиться в своей жизни и уже делать все так, как ты мне подскажешь. Укрепи меня, мой Хранитель, в этом добром решении и помоги его исполнить честно и богоугодно!



Протоиерей Михаил Фролов, клирик Петропавловской церкви г. Самары
11.08.2000

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru