Поэзия


Рассказ.


Александр Витальевич Громов - руководитель Самарской областной писательской организации, секретарь правления Союза писателей России, автор многих книг, из которых большинство по своей тематике - Православные.Александр Громов живет в Самаре, ему 43 года.

Мир наслаждался бабьим летом и благоденствовал. Даже в большом городе чувствовалось умиротворение, летали паутинки, а добрые бабушки говорили внукам: «Это тебя ангел поцеловал».
Но вот у шестиклассника Вани Пёрышкина этот день не задался. Ладно бы школа, в которую только первые сентябрьские дни приходить радостно - голова свежая, все новое само ложится аккуратно по своим полочкам, но уже скоро знания начинают переполнять, наползать друг на друга, перемешиваться - и уже не понять, куда и что ложится, а лишь бы впихнуть. Школу Ваня воспринимал как необходимость. Вот и мама с папой ходят на работу, а радости на их лицах Ваня не замечал. Он решил, что без некоторой неприятной обязаловки жизнь устроена быть не может и потому приходится тратить время и силы на ненужные вещи. Более всего удивляло то, что взрослые легко обходятся и без того, чему учили в школе. Мама сколько раз повторяла, пытаясь помочь ему с уроками: «Ничего не помню». А папа, когда заглядывал в учебники, удивленно округлял глаза: «Нас этому вообще не учили». И ничего - живут. «Не так чтоб уж сильно хуже других», - как говорит мама.
Со школой - ладно, но то, что отменят тренировку, Ваня никак не ожидал. Перед бассейном перекопали улицу, сказали, что меняют перед зимой трубы. Досаду вызвало не то, что он потратил час на дорогу в другой конец города, а то, что сегодня не попадет в бассейн, ведь после него всегда появлялась легкость и свежесть и школа переставала казаться такой безсмысленной.
И что теперь делать? Мама с работы еще не приходила, и холодильник был почти пуст. Ваня сделал бутерброд с маслом и сел в кресло перед телевизором. Потянулся за пультом и на журнальном столике обнаружил с десяток сложенных пополам газет. Он развернул пачку, она открылась на последней странице, и Ваня увидел свою фамилию, имя и даже фотографию. Только на фотографии Ваня был повзрослевший, с пробивающимися усиками, но с такими же, как сейчас у него, завивающимися колечками волос. Портрет оказался настолько похож (даже несмотря на усики), что Ваня не сразу сообразил, что это - папа. Дальше по всей странице были стихи.
Первым делом Ваня обратил внимание на стихотворение, которое называлось «Иванушка-дурачок». Так его одно время дразнили в школе. «Не обижайся, - сказал тогда папа, - Иванушка-то потом царем стал». Об этом и было стихотворение. Только получалось, что Иванушка не когда-то «потом» царем стал, а уже был им, даже тогда, когда его «дурачком» дразнили, только иного царства, о котором никто не хотел знать.
Следующее стихотворение было про любовь. Вернее, про звезды, но Ваня решил, что про любовь. Так сладостно и хорошо стало, ему вспомнилось лето, как они плавали на теплоходе и там он допоздна просидел на палубе с девочкой Юлей. Были такие же звезды и удивительная глубина всего окружающего - Ваня точно почувствовал тогда, что за звездами обязательно есть еще что-нибудь. И сказал об этом Юле.
Еще в одном стихотворении он узнал маму - ее веселый хвостик волос, ямочки на щеках, светлые глаза. От этого стихотворения Ваня пришел в такой восторг, что вскочил и закружился в непонятном танце, потом начал прыгать по комнате и опрокинул стул.
А когда услышал, как открывается входная дверь, схватил газету и бросился в коридор:
- Мама, мама, смотри, тут ты, - и показал папин портрет.
Мама поставила сумки и взяла газету.
- Ну и где он?
- Кто? - не понял Ваня.
- Папа наш. Опять с шаромыжниками во дворе козла забивает? А ты чего дома? - все это мама проговорила буднично и без всякого интереса.
- Воды в бассейне нет, трубы там меняют.
- Понятно. А уроки ты делал?
Ваня думал, что мама, увидев папины стихи, обрадуется. Хотя бы улыбнется.
- Нет.
- Ну иди делай.
Ваня развернулся и побрел к себе в комнату. Но на уроках никак не мог сосредоточиться. Вошла мама.
- Ты ел?
- Бутерброд.
- Молодец, потерпи, я сейчас приготовлю.
- Мама, а ты папу любишь? - вдруг спросил Ваня.
Мама растерянно посмотрела на сына.
- В каком смысле?
Ваня от такого вопроса тоже растерялся: он не знал, что у любви могут быть разные смыслы.
- Ну, вообще…
Мама рассмеялась.
- Уроки делай. Я пойду ужин готовить.
Но то, что мама рассмеялась, приободрило Ваню, он и впрямь принялся за тетради. Споткнулся, как обычно, на математике, пошел показать задачку маме, но его остановила необычная тишина на кухне. Ничего там не шкворчало, не звякало, не лилось и не шумело. Он осторожно заглянул в дверь: мама сидела за кухонным столом, подперев ладонью щеку, перед ней лежала газета. «Сам разберусь», - решил Ваня и вернулся в комнату.
Уже стало темнеть, когда снова зашла мама, и Ваня почувствовал перемену в ней, такой светлой она бывала разве что по субботам.
- Сделал уроки?
Ваня не ответил, продолжая завороженно смотреть на маму - на ее хвостик, ямочки, глаза. А она и не переспросила.
- Сходи позови папу, ужинать пора.
Ваня быстро обулся и выбежал на улицу.
Мужики уже не стучали костяшками домино, а из водруженной на столе пятилитровой бутыли мирно потягивали пиво. Отец сидел на лавочке чуть в стороне, привалившись спиной к стволу большого тополя.
- Папа…
- А, садись…
И это так прозвучало, будто отец сейчас и думал о нем. Ване даже показалось, что отец не только думал о нем, а давно ждал его. И сел рядышком. Как-то само собой получилось, что Ваня прислонился к отцовскому плечу и тот его обнял. И так хорошо стало от нечаянной близости и ласки отца, такое тепло полилось, что Ваня благодарно улыбнулся и сильнее прильнул к отцовской груди.
- Смотри, звездочки зажигаются, - сказал отец. - Как хорошо!
- Как у тебя в стихах.
Ваня думал, что отцу будет приятно услышать хорошее про свои стихи, но обнимающая рука потяжелела.
- Нет, - сказал отец. - Здесь лучше.
А когда рука опять стала легкой, Ваня спросил:
- А ты маму сильно любишь?
- Нет, - снова произнес отец. - Я ее просто люблю. Нельзя любить сильнее или слабее, тут или любишь, или нет, а все остальное - отговорки…
Ваня сначала хотел и про себя спросить, но сейчас, когда чувствовал общее тепло, которое - он точно знал - исходит и от него, вопрос показался глупым… Он смотрел, как проступают в небе звезды, и вдруг увидел маму. Вернее, ее силуэт, недвижимо застывший в окне. Мама тоже смотрела то ли на звезды, то ли на них, сидящих на скамейке.
- Ой, мама, я совсем забыл…
- Да, конечно, - папа поднялся, помахал маме рукой и вздохнул: - Жаль.
- Почему - жаль? - спросил Ваня, хотя сам чувствовал, что и ему нестерпимо жаль чего-то и мучительно-сладостно от того, что он не может выразить и объяснить, чего именно жаль.
- Жаль того огня, что просиял над целым мирозданьем, и в ночь идет, и плачет, уходя, - прочитал отец и потрепал Ваню по голове, перепутав завивающиеся колечками волосы. - Пойдем, мама нас ждет.

Рис. Г. Дудичева 

Александр Громов
04.02.2011

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru