Андрей Ребров: "Глубокие выси"


КСЕНИЯ БЛАЖЕННАЯ



Смолк гомон городской.

В ночи разносит ветер

Гуденье фонарей, горящих надо мной,

И я спешу во храм -

в звучащем этом свете -

На дальний ясный звон,

на тихий огнь свечной.



И, временной предел душой одолевая,

Я вижу в звонной дали вековой,

Как вдоль Смоленки

Ксения,

сияя,

Идет в юдольной мгле по мостовой.



Грядет,

сквозь годы,

в образе бедняцком,

Всю Русь вместив

в ладонях - на груди.

И я спешу,

спешу,

но не угнаться -

За ней,

идущей тихо впереди.



***


Месяц речной - все взрослее и строже...

Веет безсмертьем от звездной воды.

Юность ушла... И за лунной дорожкой -

Свежие звезды - как чьи-то следы.



Время течет... Но, о Вечности мысля,

Долго гляжу я, как в детстве, с мостка -

В воды реки, углубленные высью,

И ощущаю: как юность - близка...



***

Моим детям, Анастасии и Арсению



Порой в саду ненастными ночами

Мне грезится в рычащей темноте,

Как взоры ангелов сиянными лучами

Пронизывают сны моих детей.



А поутру, когда еще гроза

Беснуется, вхожу к ним во светлицу

И вижу проясневшие их лица

И тихий свет в открывшихся глазах.



НА БРАНЬ ПОСЛЕДНЮЮ...



Преосвященнейшему Константину, епископу Тихвинскому



Золотилось небо спелой рожью,

А в полях синели васильки.

Шел монах сумняшеся ничтоже

Вековой тропой, и кулики

Щебетали в долах васильковых

Под ржаною вязью облаков.

И лучилась к полю Куликову

Тропка летописною строкой...



Шел чернец строкой незавершенной,

Посох предержа в руце своей,

Мимо новорусских вавилонов,

Мимо стойких дедовых церквей.



А издалека, сквозь птичье пенье,

Сквозь халдейский ропот городов,

Доносился грозный гул сраженья:

Гром гранат, глухой, как стук щитов,

Посвист пуль, звучащий, словно эхо

Впившихся в простор ордынских стрел,

Лязг пропятых танковых доспехов,

Трубный гуд страстных монастырей.



Шел монах без устали и страха

На армагеддонское жнивье...

И служило посохом монаху

Пересвета древнее копье.



РАТНИК



Неравного сраженья смолкли звуки.

И вран кружит над тучей мертвых тел...

А он лежит ничком,

расправив руки,

стяжавший оперенье вражьих стрел;

Лежит -

крестом -

под скорбным небом бледным,

Как будто землю силится обнять.

И ждет его

в свой светлый сонм победный

Пернатая Архангельская рать.



АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ



Когда ты привычно бредешь от Невы

По линии Первой, взирая на крыши,

То видится - Ангел с церковной главы

Летит над Васильевским выше и выше.



Взмывает в блистанный надневский простор...

Но, вдруг, исчезает за башенкой старой -

Быть может, в кромешный спускается двор,

"Во Образе тайном" идет по бульвару.



И, если, когда-нибудь встретишься с ним

На жизненной линии, сродной с окрестной, -

Поверишь, что город всечасно храним

Грядущим сквозь век Петербуржцем небесным.



***



Цвели целительные травы

Под взором солнечным небес.

И как Мамврийская дубрава,

Дышал иссопом русский лес.



В душистой дымке золотистой

Ягненок пасся на лугу,

И женщина несла тернистый,

Смолистый хворост к очагу.



Где, до поры, тая дыханье,

Заветно тлел огонь костра,

И старец, будто в ожиданьи,

Стоял у ветхого шатра...



И голубь реял крестоносно,

И шло служенье муравья...

Все было значимо и просто,

Как в вечной книге Бытия.



НА ПРЕОБРАЖЕНИЕ



Еще кресты на западе видны...

Но гасит ночь его заката пламя...

И теплится над русскими лесами

Небесный свод библейской глубины.



И я иду к заветному востоку -

Туда, в глухие скитские леса,

Туда, где в душах кротких и высоких

Уже фаворски светят небеса.


г. Санкт-Петербург
05.07.2002

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru