Судьба Валентины


Не многим выпадает на жизненном пути столько скорбей, сколько выпало ей. Но она и в скорбях продолжает уповать на Божию милость.


Осенняя погода в этот день стояла ясная. Шаркая старыми галошками, Валентина Ильинична Макеева подходила к зданию самарского онкоцентра. По словам знакомых, только здесь ее могут спасти… Вот она и - то мчалась на попутках, то шла пешком, преодолевая страшную боль и усталость. Одета была в простой халат, укутана в подаренный полушалок. Это вся ее одежда! Сердце неровно билось: в эдаком фешенебельном здании да никто и не посмотрит на такую нищету, как она… «Господь Велик, Господь Велик, кого убою-ю-ся, кого устрашу-у-ся», - шептала она с последней надеждой. Дверь онкоцентра распахнулась, и на ступеньки вышел покурить охранник.
- Милый человек, как бы мне вашего главного врача увидеть? - обратилась к нему Валентина Ильинична.
- Да сегодня никак, Сергей Юрьевич уезжает - вон его машина, - ответил служивый и показал на автомобиль главного врача Двойникова. Это был конец рабочего дня, машина уже уезжала. Но что-то там остановило Сергея Юрьевича, и ему пришлось выйти из машины. Он стоял, энергично разговаривая по сотовому телефону. Валентина Ильинична как могла быстренько дошлепала в своих галошах до остановившейся машины, подойдя поближе, вытащила свою больную руку из кармана, показала врачу и сказала:
- Доктор, у меня нет денег, и даже документов нет…
Сергей Юрьевич, к удивлению несчастной, обнял ее и сказал, что берет в онкоцентр на лечение.    
 - Видите храм? - показал доктор на Кирилло-Мефодиевский собор, - это вас Сам Господь привел к нам. И все будет хорошо - все устроим, вы только успокойтесь…   
Людмила Крайнова последнее время жила с мыслью, чтобы дал Господь возможность искупить грехи благими делами. Ее сердце жаждало заботы о тяжелобольных людях, она даже думала прийти в Онкоцентр и попроситься помогать какому-нибудь больному. Только все боялась, что медперсонал неверно истолкует ее сердечный порыв. Она уже который раз приходила в Кирилло-Мефодиевский храм на службу, а в этот раз все стояла после Литургии у иконы Николая Чудотворца и не хотела уходить. Из задумчивости Людмилу вывел голос, он нежно сказал: «Причешите меня, пожалуйста, у меня нет родных и знакомых, чтобы за мной поухаживали, и у меня нет пальцев, чтобы держать расческу…» 
Так судьба свела двух женщин, Людмилу Крайнову и Валентину Макееву, которые нашли друг в друге поддержку и искреннюю заботу. Как-то Валентина показала своей новой знакомой Православную газету «Благовест», которую ей подарили в храме. И Людмила набрала номер телефона редакции и попросила корреспондента приехать в онкоцентр. Ей хотелось рассказать многим Православным о сложной судьбе Валентины Ильиничны Макеевой.

«Мама всегда находила время рассказать о Боге»

 - Я родилась в Мордовии, - слабым, но очень нежным голосом начала свой рассказ Валентина, - в селе Колбим, семья моя была хорошая, Православная и большая. Моя мама Пелагея жила с молитвой, мы, детишки, еще плохо говорили, но Боженьке уже молились. В семье всегда держали пост, и помню, как не могли уснуть в канун Пасхи. Всю ночь не кушали, мама молилась, а мы, детишки, ждали праздничного разговения, с печки поглядывали на крашеные яйца и вкусные красивые куличи.
В деревне храм был разрушен… Поэтому все мы крещены были на дому бабками. Родители много работали на колхозных полях, с нами сидеть было некому, родственники и по папиной, и по маминой линии были раскулачены, кто-то расстрелян, кто-то сослан далеко… Не было старшего поколения, и некому было приглядеть за нами, четырьмя детишками. Мы оставались одни, я была самая старшая. Вроде няньки… Были неразумные и порой наносили урон в своем доме или не могли его защитить. Так, коршун воровал цыплят или отвязывался и сбегал козленок, а мы, малыши, не могли все это устеречь. На улице же нас обижала ребятня постарше, мы ходили гуськом друг за другом и часто, помню, попадали под грозы. Тряслись от страха при громовых раскатах и сверкающих молниях… Мы еще были совсем малыши, но уже знали о Боге, боялись ругаться - знали, что грех. Травку просто так не рвали, жучка не обижали, слушались маму, это она нам всегда находила время среди своих тяжелых трудов рассказать про Господа.
Родители вставали в три утра, а ложились за полночь: колхозные работы, строились, забота о своем хозяйстве… Это было время, когда с каждого деревенского двора государством собиралось определенное количество масла, яиц, мяса, шерсти. И не важно, была ли у вас курица или овца - все обязаны были выполнять план по сдаче продуктов. Помню, что еще были налоги на плодоносящие деревья и живность, которая была в хозяйстве. От такой тяжелой жизни мама заболела и попала в больницу. Нас взяли к себе соседи, а в один зимний день пришли женщины из народного образования… Помню, были сильные морозы, намело большие сугробы, мы сидели дома, и зашли совершенно заснеженные женщины. Мне в это время был седьмой год, надо было учиться в школе, и эти женщины определили меня жить и  воспитываться в Краснослободском интернате. 

Стать медсестрой для мамы

- Как сложилась ваша дальнейшая жизнь?
- Сначала я попала в детский дом, потом автоматически в интернат. Нельзя мою жизнь в деревне назвать счастливой, жили мы семьей бедно, но все-таки дом, родители, теперь же я была одна, и привыкать к новой жизни было трудно. На медицинском осмотре с меня сорвали крестик, я ночью тихонечко плакала в подушку… Видно, время было такое, и оставить крестик было бы дисциплинарным нарушением.
Но хорошее помнится больше... Вскоре я увидела неподдельную любовь и заботу воспитателей - и по голове погладят, и слово доброе скажут, от этого я приободрилась, все свои силы вложила в учебу. Мне нравилось учитьcя, узнавать новое, и хотелось за добро ответить своим учителям только хорошим. Дети в интернате были дерзкие, издевались не только друг над другом, но и над преподавателями. А они терпели… Никогда не отвечали на злость ответной злостью, только жалели своих обидчиков, и за такое милосердие и душевное тепло я очень полюбила своих учителей.
- Трудно было выживать в интернате?
- Меня часто задевали, обижали и даже запугивали, чтобы я не смела хорошо учиться. Бывало, проснешься и надо бежать на утреннюю зарядку, а носков нет… и бежишь по ледяному полу босиком, или выходить на улицу, а варежек нет. На обеде могли что-то из еды отнять и воровали из тумбочек. Все я принимала со смирением и никогда не жаловалась, думала, пусть люди наедятся. В душе у меня крепость была, и в тяжелые моменты я всегда обращалась с молитвой к Господу и к Николаю Чудотворцу. Не могла помолиться перед образами, но ночью под одеялом душевно обращалась за подмогой к Богу и к маме. Постепенно человек привыкает ко всему, вскоре интернат мне стал семьей, хорошей и плохой, разной, но родной семьей. 
- В это время вы виделись со своими родственниками?
- Мамочка выздоровела и приехала ко мне, я по своему неразумению решила остаться в интернате… Директор и завуч говорили маме, что я хорошо учусь, поэтому должна продолжить учебу и закончить школу. Сейчас бы я прижалась к мамочке и радовалась родной душе… А тогда учеба стала для меня важнее всего. Я приезжала на каникулах домой и все время думала, что после школы вернусь к родным, но после окончания восьмилетки как хорошую ученицу меня направили в Саранск. Там я впоследствии поступила в медицинское училище и закончила его на отлично…
- Почему вы выбрали именно медицину?
- Моя мама всегда болела, и мне хотелось ее вылечить, хотелось понимать в лекарствах, верно ставить диагноз, уметь делать уколы, системы. Я мечтала обладать всеми медицинскими знаниями, которые смогут помочь маме… Во время учебы я подрабатывала санитаркой в реанимации. В детском отделении больницы было много брошенных детей, туда я часто приходила и всегда с гостинцами. Были среди малышей и умирающие, которых могла спасти только донорская кровь. Если моя группа крови подходила, я всегда с готовностью отдавала ее больному ребенку. И была рада, что хотя бы этим малым могу помочь несчастному… Меня вызывал главврач и запрещал часто сдавать кровь, говорил, что можно только через два месяца. Я же правдами и неправдами договаривалась с лаборантками и опять сдавала. Медсестрам деваться было некуда, требовалась кровь, а доноров было мало…
- А вы не понимали, что можете испортить свое здоровье? Вы же наверняка от частой сдачи крови падали в обморок…
- Да, было и такое… но по сравнению с тем, как страдали больные дети, это было мелочью. Глядя на этих несчастных детей, я только думала, как я им мало помогаю, взять бы к себе… Да некуда! Снимала я угол, где могла переночевать, поучить лекции, а утром опять уходила на учебу и на работу. 
В это время брата Николая убило током. Он закончил училище, и шел ему всего семнадцатый год… Все случилось на Троицу, во время грозы, под которую мы часто в детстве попадали и которую очень боялись. Видно, чувствовали беду… Мне довелось самой хоронить братика. Мама от этого горя слегла, а ко мне пришло понимание, что наше здоровье и жизнь - все в руках Господа. Даст Бог - будем жить, не будем болеть, а не будет Божьей воли - я со всеми своими медицинскими знаниями никого не исцелю. Какое-то время я ухаживала за мамой, потом забота о ней легла на плечи моих младших сестер Галины и Нины.
В медицинском училище у меня была подруга Ольга, мы с ней вместе стремились получить высшее медицинское образование и хотели учиться на вечернем. В Саранске же не было такой возможности.
- А почему вы не хотели поступать на дневное обучение?
- Чтобы содержать себя, надо было работать, а для учебы оставался только вечер. Как-то подруга предложила поехать к ее родственникам в Харьков, где был медицинский институт с вечерним обучением. Договорились с ней ехать, я уволилась с работы, купили билеты, но в самый последний день Ольга отказалась. Так я в 1978 году одна уехала в неизвестный город, где не было знакомых и не было работы.
- Вы вышли на вокзале в незнакомом городе… - и что стали делать? Вам не было страшно?
- Во время всего пути мне было радостно, я хотела перемен в жизни, а страха я совсем не чувствовала. По приезде в Харьков сразу пошла в горздрав, показала свои документы и попросила устроить на работу. Меня направили в тридцать первую городскую больницу, которая была на базе военного госпиталя.   
- Среди медперсонала или больных удалось встретить достойного жениха?
- Я всегда убегала от судьбы, наглых парней смущалась, с женатыми не связывалась, богатых стеснялась и считала, что не партия им. Мне было хорошо в больнице, хотелось в профессиональном плане многого достичь. Я работала медсестрой в отделении интенсивной терапии, жила прямо в больнице.
В одной палате я познакомилась с очень больной женщиной, звали ее Александра. Мы с ней понемногу сдружились, и как-то она меня спрашивает, крестили ли меня. Я рассказала, что в нашем селе храм был разрушен, поэтому крестили меня бабушки дома. Александра стала моей крестной, когда немного поправилась, то привела меня в старинный прекрасный харьковский храм в честь Трех Святителей. Здесь в возрасте двадцати четырех лет было восполнено мое крещение. Господь был милостив ко мне, и во время Таинства я почувствовала такую благодать… Теперь помимо больницы я полюбила приходить в этот великолепный храм. Было много работы и не было возможности постоять на Литургии, я ставила просто свечечку, и уже все менялось в лучшую сторону, вчерашние враги становились друзьями, тяжелобольные, за которых я просила у Господа, чудом выздоравливали, а я находила утешение… Но на Пасху и Рождество, если работала, то менялась сменами и приходила на праздничную службу.
- Можно сказать, что после крещения ваша жизнь изменилась?
- Да, я не уставала этому поражаться… Вот люди кричат на меня, обрушивают массу всякой брани и гадости, а я ничего им не отвечаю, бегу в храм. Ставлю за их здоровье свечку, прихожу обратно, там уже все изменилось - ко мне эти же люди относятся с нежностью и теплом. Господь каждый раз проявлял милость ко мне, я в полной мере этого не понимала. А в больнице скоро определилась точная примета: если дежурила я, то в мою смену всегда было много тяжело больных, порой смертельно больных. Врачи даже отказывались брать человека в больницу, а мне было жалко выкидывать, считай, на улицу, и я выпрашивала, чтобы больных оставили хотя бы на несколько дней…
- Среди такой преданности своей профессии и больным удалось ли вам создать семью?
- Порой я думаю, что лучше бы я этого никогда не делала. Теперь жизнь четверых моих детей уже пятнадцать лет в неизвестности, они пропали…


«У тебя нет семьи...»


- Валентина Ильинична, вам тяжело все вспоминать, но попробуйте  рассказать все по порядку…
- У главного врача больницы был друг. Он часто приходил к нему прямо на работу в его кабинет. Там в кабинете нас и познакомили… Мне представили Просина Владимира Александровича. Отрекомендовали как хорошего человека, который разошелся со своей пьющей женой. Он был на высокой руководящей должности, имел награды от государства, вел порядочный и скромный образ жизни. Я так давно хотела своей семьи, своего дома… Да и человек мне приглянулся… Мы поехали ко мне на родину, в Мордовию, обвенчаться, но в Саранске нам не удалось, поэтому мы приехали в






Валентина Ильинична Макеева в палате самарского онкоцентра.
Куйбышев и венчались в Покровском кафедральном соборе. Работа мужа оказалась секретной, вернувшись в Харьков, мне пришлось сузить круг своих интересов. Из больницы я ушла, стала заниматься только семьей, которая вскоре стала довольно большой. Первым у нас родился мальчик Александр, затем еще три мальчика - Илья, Сергей и Олег. В доме совершенно открыто я повесила иконы, муж этому не противился. Многие из его сослуживцев даже стали с еще большим уважением к нему относиться, когда увидели в нашем доме святые образа. Когда он задерживался, а я в душе чувствовала волнение, то мы все вставали на колени и молились Богу. Детки еще совсем маленькие, плохо выговаривали некоторые буквы, но стояли и молились за папку.
В это время разваливался Союз, в Харькове был отключен газ, свет… Продукты были по талонам. У кого была возможность, уезжали в Россию. И в этот момент я еще сама тяжело заболела… В кафедральном соборе Харькова я узнала про отца Иеронима (Верендякина) из Санаксарского монастыря в Мордовии, и Господу было угодно, что поехала к нему. Мне не удалось найти ответы на множество своих вопросов, а последние слова старца о том, что нет у меня ни семьи, ни мужа, ни дома, ни документов, привели меня в полное замешательство.
Все эти мысли немного улеглись, когда я приехала обратно в Харьков и опять стала жить все больше суетой. В нашем районе была замечательная медсестра из детской больницы, Надежда Афанасьевна. Она такая заботливая, всегда напомнит, какому нашему ребеночку на какую прививочку идти. В этот день в почтовом ящике я нашла направление на прививку одному из сыновей и пошла узнать, как лучше к ней подготовиться. Муж остался посидеть с детишками… младшему было два годика, старшему шесть лет… Больше я их никогда не видела. Когда вернулась, квартира была закрыта, все соседи напуганы и никто ничего не говорил. Ко мне на улице подошел человек и сказал, чтобы я убиралась из города подобру-поздорову.
Я села на лавочку, и до меня медленно стала доходить страшная правда всех слов старца Иеронима. Теперь я понимала, что значит «у тебя нет ни документов, ни семьи…» Все мои поиски через милицию и прокуратуру, через друзей не дали никаких результатов. Я никак не могла поверить, что весь этот кошмар произошел со мной в реальности, чуть с ума не сошла, но продолжала ходить по многим инстанциям. Это я сейчас, когда прошло пятнадцать лет после того страшного дня, могу разговаривать спокойно, а тогда только - дети, дети… В голове только об этом и пульсировала мысль, криком кричала, света белого не видела, все было в какой-то другой реальности. Мне непонятно было, зачем все кругом живет, дышит, ест, пьет, если нет самого главного - моих детей, моей семьи. Жила в это время я у знакомых, но вскоре и им дали понять какие-то люди, чтобы они меня больше не привечали.
 
Пятнадцать лет скитаний и поисков


- Когда покинули свое последнее пристанище, то куда же пошли? Идти вам некуда, и документов нет…
- Я пошла прямиком в храм, в кафедральный Благовещенский собор Харькова. Там была служба, я стояла на ней и плакала, просила защиты у Господа. Одни Православные подошли ко мне и предложили пожить немного у них, я сказала, что долго стеснять их не буду, потому как собираюсь ехать в Санаксарский монастырь к отцу Иерониму. Господь явил мне великую милость, и я без копейки в кармане, с записочками о здравии от харьковских прихожан и без документов переехала украино-русскую границу. Мне по пути попадались очень добрые пассажиры, проводники отдавали пустое купе, кормили. Совершенно незнакомые люди с любовью относились ко мне, одевали меня и помогали добраться до монастыря. 
Господь был так рядом, порой мне казалось, что я держусь за Его руку…
Я-то все надеялась, что помолюсь, и вскоре моя семья найдется, но человек предполагает, а Господь располагает. Сколько я их искала по школам, по садикам, по интернатам и детским домам на всей Украине. Поживу в монастыре, помолюсь, побуду на послушаниях, потом беру благословение и еду искать детей. Потом стала просить старца Иеронима благословить меня поездить помолиться в разных монастырях, так была в обителях Мариуполя, Киева, в Дивеево. Я ездила по многим святым местам, ходила большими и малыми Крестными ходами, обращалась в монастырях ко многим старцам и духовным людям, но никто не мог дать ответа. Даже малой ниточки, которая привела бы меня к детям, я не могла найти. Вот такое страшное испытание мне пришлось пережить.
Боженька меня поддерживал во всех моих поисках, давал есть, пить, укрывал на ночлег, спасал от холодов и дождя. Я без денег ездила в Киев, там молилась в лаврских пещерах. Это была большая духовная радость, и в этом есть Божья милость, но молитва о детях оставалась безответной. Даже намека, пусть небольшого, Господь мне не давал. Так я живу с 1996 года без документов, без дома и в безконечном поиске своей семьи…
- За эти пятнадцать лет неужели не пробовали восстановить документы?
- Пыталась, и неоднократно, но никак не получается, всегда что-нибудь мешает. Настолько все сложно и запутанно. И мужа, и детей часто вижу во сне, они то мерзнут, то тонут, то падают, то стонут от того, что им плохо.
 
«Господь привел в самарский онкоцентр…»


 В 2004 году в Дивеево на послушании я наколола пальчик, подумала, что ничего страшного, но ранка не заживала, а только больше разрасталась. Меня положили в больницу, подлечили, и я вернулась в монастырь. Так я несколько раз лежала в больницах и опять возвращалась в монастырь, пока в декабре 2009 года в Саранске мне не поставили страшный диагноз - рак кожи. Я держалась до последнего… Врачи назначили отрезать мне всю правую руку, в день операции ушла из больницы - как представила себя без правой руки, без возможности осенить себя  крестным знамением, так и убежала… Для меня было страшно, как же я буду креститься без десницы, без правой руки.
Этим летом я узнала про чудотворный источник в селе Ташла и поехала. Настоятель храма очень хороший, протоиерей Николай, он благословил меня немного пожить у источника и полечиться… Через месяц я вернулась в больницу, где врачи опять настаивали отрезать руку полностью. Я не хотела с этим согласиться и решила вернуться в Ташлу, но по дороге встретилась машина, которая ехала не через Ульяновск, а через Сызрань… И под вечер мы приехали в Тольятти, там я пошла в монастырь, и мне подсказали поговорить с Архимандритом Гермогеном. Он меня принял и благословил остаться, в этот же вечер я познакомилась с одной женщиной, которая посоветовала обратиться к заместителю главного врача тольяттинского онкоцентра Олегу Петровичу Кряхно. После Литургии батюшка Гермоген благословил меня на поездку в онкоцентр. Приняли меня там очень радушно, взяли анализы и назначили уже день операции, когда отрежут руку. От одной сотрудницы Татьяны я узнаю, что есть онкоцентр в Самаре, и там есть шанс спасти мою руку. Так и произошло, главный врач онкоцентра Сергей Юрьевич Двойников оказался милостивым и сердечным человеком и нашел возможность сохранить мне руку…
...Я вышла на улицу, на ступеньках стоял и курил охранник, может быть, тот, кто стал невольным свидетелем этой истории. В просторной палате онкоцентра оставалась женщина, которая потеряла семью, родной дом, куда бы теперь она могла вернуться… У нее нет документов. И я не могу проверить ничего из того, что она мне рассказала - но сердце чувствует, все это правда… А недавно, чтобы спасти руку, ей пришлось ампутировать несколько пальцев, которыми она крестилась, и делала это с большой любовью к Господу, преклоняя колени перед многими иконами в различных храмах и монастырях Украины и России. Валентина потеряла все, что может потерять человек, единственное, что у нее осталось - светлая и непоколебимая вера. У нее нет ропота на Бога и свою судьбу, есть только спокойный нежный голос и тихая улыбка человека, так много и сильно страдавшего.
Может быть, кто-то из читателей помолится об облегчении скорбей этого тихого и сильного человека…

Ольга Круглова
Фото автора
12.11.2010

    «…блаженны плачущие, ибо они будут утешаны». Даже не хочется помогать этой женщине, дабы не лишать ее хоть отчасти заслуженного венца. Но верю, что Богу бесконечно дороги такие люди, без ропота принимающие все скорби жизни.

    Господи,спаси,сохрани и помилуй рабу Твою Валентину!

    О ужас!!! Всю жизнь молилась и верила и делала всем добро и что получила! А другие, всякие злые как сыр в масле катаются! Вот в этом и вся Правда!

    Так ведь смысл нашей земной жизни не «как сыр в масле кататься»,а приготовиться к жизни вечной!

    Господи, Господи, помоги рабе Божий Валентине!

    Господи, буди милостив рабе Твоей болящей Валентине! Матерь Божия, помоги!

    Может быть я не в тему скажу.
    Если Валентине обратиться в программу «Жди меня» для поиска близких.

    имя Валентина в переводе с греч. Всегда Сильная! Дай Господи рабе Твоей крепости Духа и силу преодолеть скорби!!!

    Трёкнули за Валентину,так пишите ПРАВДУ-не тот она человек,за которого сибя выдает.НЕ ТОТ!!!жоголев и ларкина,вы же знаете-почему правду не напишите?

    Саша, очень прошу, напишите мне про эту женщину. Она сейчас живет в нашем городе. Ей нужна помощь. Кто она на самом деле?
    Мой адрес la-as@list.ru.

    В нашем случае все далеко не так, хотя и в церковь ходим…. Даже от одного врача к другому-требуют опять направление с места жительства, это еще пару дней… так мы два месяца уже потеряли… Психологическая помощь церкви ценим, но вот порядок работы онкоцентра-это гибель многих пациентов, не сумевших бумаги оформлять регулярно…

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru