По молитвам старицы Мисаилы


Домик на окраине небольшого села Муравлево под Курском. Многие годы жила здесь и молилась Богу за людей великая старица и прозорливица схимонахиня Мисаила (в миру Матрена Гавриловна Зорина). Свидетельства очевидцев христианского подвига ее жизни публиковались в журнале “Лампада” (№5, 2000 г.). К сожалению, курская подвижница не только не прославлена как местночтимая святая, но и вопрос о ее канонизации в Курской епархии пока не рассматривался. А годы идут, в 2003 году исполнится 50 лет со дня блаженной кончины схимонахини Мисаилы. Ее ветхий домик, в котором до сих пор хранятся личные вещи, иконы матушки, разрушается, родственники понемногу развозят святыни в Курск, по своим домам. Живы лишь немногие, кто встречался с ней в ту столь далекую от нас эпоху…



Один из таких свидетелей и очевидцев – давний друг нашей редакции протоирей Виктор Гранкин - поделился своими воспоминаниями о курской праведнице.

– Я, как и матушка Мисаила, родом из села Муравлево, под Курском, – вспоминает отец Виктор Гранкин. – Когда она лежала в гробу, и ее уже собирались похоронить, матушка телом замерла, а духом находилась в вечности, там ей открылись тайны Божии, к ней являлась Сама Пречистая Богородица. Когда схимонахиня Мисаила встала из гроба, псаломщик, читавший над нею Псалтирь, в ужасе убежал за деревню. Но это было еще когда меня и на свете не было. А вот о том, что было со мной, хочу рассказать.

Матрена Гавриловна (так ее тогда все звали) уже ждала нас, когда мы вместе с тетушкой пришли к ней в домик на окраине села Муравлево. Она посадила нас напротив и стала спрашивать у меня, зачем я к ней пришел. Я ответил, что заканчиваю учиться на бухгалтера и мне предлагают поехать в Германию на работу (время было послевоенное). Она подумала и усмехнулась, обращаясь к тетке:

– Глянь куда надумал ехать? Бумажки в руках ворочать. Ты их здесь будешь перекидывать. Вот тогда я у тебя спрошу, все ты их прочитал или просто бросил от лени своей.

Я тогда ничего не понял. А Матрена Гавриловна все свое, мол, не хочешь бумажки читать, а будешь. Так Бог благословил. Я помялся, да и ушел. В Германию, однако, не поехал по ее совету.

Через некоторое время что-то не заладилось на работе у моего крестного отца, брата матери Степана Ивановича. На семейном совете решили, чтобы Степан поехал к Матрене Гавриловне за советом, что ему дальше делать, а заодно спросил бы вновь обо мне. Степан приехал в Муравлево. Народу в домике, как он потом рассказывал, было много. Матрена Гавриловна многих приняла, а некоторых отослала домой. А после вышла в комнату, где находились ее родные и вместе с ними мой крестный. Он начал при всех рассказывать о своей беде. А Матрена Гавриловна его отругала (тоже при всех), да отругала крепко, что случалось вообще крайне редко. Потом Степан спросил, что делать с Виктором, со мной то есть, ведь предлагают ехать в Германию, может там парень подрастет, оденется, время ему жениться…

– Я тебе скажу по секрету, так как ты ему родной дядя и крестный отец. Он в скором времени станет священником. Он тебя зовет отцом, а тогда ты будешь звать его отцом Виктором. Но прошу тебя, никому об этом не говори, особенно ему. Время придет, он сам оставит все мирское и пойдет “бумажки листать”. А ты пойди к своему начальнику один и попроси у него прощения, он тебя снова примет, а я за тебя безтолкового буду молиться, куда деться от вас, ведь свои, родные. Матери передай привет и отцу, а также Кирею, с него пример бери, а то связался с глупыми и сам стал глупый.

– Мне глаза некуда было деть от стыда, – рассказывал потом крестный, – она отшлепала меня как мальчишку, да еще при всех, не знал, куда деться, только стоял и молчал.

После этого в семье ко мне стали как-то по-другому относиться. Однажды иду с дедом в храм к вечерне, а он мне и говорит:

– Тебе, Виктор, священники нравятся?

– Дедушка, я за ними не смотрел.

– Нет, Виктор, а их служба или, скажем, работа тебе нравится?

– Нет! Нельзя ни выпить, ни пойти в театр... А почему ты спрашиваешь?

– Да так…

Умер Сталин. Однажды мы снова пошли с дедом в церковь, и не знаю сам, как это все случилось, но я ему почему-то сказал:

– Дедушка, я бы пошел учиться на священника…

И пошло-поехало. Кто меня за язык тогда потянул, я до сих пор не знаю. И по-прежнему “листаю бумажки” о здравии да за упокой. Разве мало было поминаний за всю жизнь! Только не ленись, читай…

А вот еще случай. Мне родительница рассказывала про одну свадьбу. Невесту провожали в новый дом с приданным, запрягли пару лошадей. А ехать надо было через луг, и вот на полпути остановились лошади: их и так, и сяк, а они на дыбы, и молодые мужики ничего не могли с ними сделать. В чем дело? Народу много, все дивятся. Перепрягли лошадок, и снова такая оказия. Они бить лошадей, а те задом… Бабушка моя тогда бегом к Матрене Гавриловне, ведь невеста – соседка ей. А Матрена Гавриловна ей и сказала:

– Вот как насмеялись над вами.

Помолилась над водой, камушек из Иордана, с того места, где стоял во время Своего Крещения Спаситель, опустила в воду и сказала бабушке:

– Саша, беги бегом, покропи вокруг лошадей водой, и все в порядке будет…

Так и сделали, и лошади тихо-спокойно пошли.

Вокруг домика схимонахини Мисаилы всегда было столько народу, словно кого-то хоронят, много приезжало к ней молодежи. Когда сходили с поезда, вагоны со станции Полевой отправлялись пустыми. Дальше, до Муравлево, люди шли пешком, лугом километров шесть. Случалось, дорогой между собой давали волю языку, мол, пойдем с бабулей поболтаем. Приходили, у дома народа уйма, а Матрена Гавриловна к одним таким пустословам вышла, назвала их при всех, дескать “пришли мои голубки серые” и каждому по пустому стакану дает и говорит: ну, детки, теперь не со мной поболтайте, а вот с этими ложками в стаканах, вы за этим шли. Тем стыдно стало, ведь люди грамотные, учебу в мединституте заканчивали.

В конце Великой Отечественной войны мы жили в Донбассе, я учился, жизнь налаживалась, и вдруг мои родители получают телеграмму из Курска от деда Ивана. Мол, умерла сестра Валя, ее муж погиб на фронте, и остались двое детей, девочке пятый годик, а мальчику два. Мать моя с тех пор каждый день о них плакала и наконец мне сказала: “Сынок, давай возьмем девочку себе. Ты будешь ее любить как свою сестру?” Что я мог ответить… Через какое-то время мать поехала за девочкой в Курск и пошла посоветоваться к Матрене Гавриловне. Старица сказала матери:

– Это, Симочка, поступок очень хороший. Господь за сироту вам много грехов простит, и сына твоего вразумит, направит на правильный путь. Только тряпки никакие не бери с собой. Ты скоро приедешь, да так быстро, что и оглянуться не успеешь.

Мать оторопела и не знала, что сказать, но немного посидев, заметила, что нам так хорошо в Донбассе, мы там хорошо живем, разве только птичьего молока не хватает, и как мы бросим все и переедем в полуголодный край? Ей не верилось.

– Не верится? – переспросила Матрена Гавриловна, – Как вы бежали с родины в Донбасс, так и приедете все вместе!

Пришел 1946 год. Моего отца оклеветали, он быстро взял расчет на работе и тут же выехал в Курск вместе со всей семьей, подальше от греха. Так я и оказался снова на родине – как предсказала блаженная старица.



Фото Дмитрия Фомичева
, г. Курск
Евгений Муравлев, г. Курск
31.05.2002

    СПАСИБО за такие откровенные рассказы. Да хранит нас всех ГОСПОДЬ!!!

    На небеси прославленная старица Мисаила, моли Бога о нас грешных!

Оставьте свой отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ознакомлен и принимаю условия Соглашения *

*

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago@cofe.ru